Одна ночь соблазна стр. 77
лиф белого платья и яростно набросился на ее груди. Бекки сама помогла высвободить их, вложила в его губы и с жадностью за ним наблюдала. Он хрипел от страсти, словно голодный, впивался в каждое из округлых полушарий по очереди, потом, сжигаемый жаждой, стал опускаться ниже, поцелуями прокладывая себе дорогу по ее прекрасному телу.
Бекки дрожала, всем своим телом отвечая ему «да». Одну ногу она задрала на его плечо и без малейшего стыда ритмично двигалась навстречу его языку и пальцам. Алек оказался в раю, где он поклонялся своей Бекки. Никогда он не чувствовал себя лучше, чем в те краткие драгоценные мгновения, когда приводил женщину в экстаз. А эта, видит Бог, была просто бешеной. Если на свете есть девушка, созданная специально для него, то это она, Бекки. Исходящий от нее аромат мог вдребезги разбить остатки его самообладания. Его стержень грозил вырваться из оков одежды и взорваться бурным финалом, но — нет.
Он не станет сливаться с ней сейчас, лучше ему сгореть. Он говорил вполне серьезно, когда обещал, что не станет с ней спать, если она отказывается выйти за него замуж.
Бекки приближалась к развязке. Сердце Алека стучало все чаще.
— О Господи, Алек! Я умираю!
Он чувствовал, как она балансирует над пропастью. Последним плавным шевелением руки и медленным, ласкающим движением языка он отправил ее за грань, и вот она уже извивается в сладких судорогах.
— О Боже! — чуть слышно проговорила Бекки после долгих мгновений тишины. Ресницы ее распахнулись, в фиалковых глазах металась лихорадка. Изможденно и недоверчиво она смотрела на Алека.
Алек прикрыл глаза и опустил голову на ее дрожащий живот, стараясь совладать с собственным возбуждением.
Бекки бессильными пальцами шевелила пряди его волос.
— О, дорогой…
Он наслаждался ее прикосновениями.
— Иди сюда, — прошептала она.
Он поднял на нее осторожный взгляд. Она раскрыла ему объятия, как в самом начале — бесстрашно и решительно.
Алек ответил ей восторженной улыбкой. Не отводя от нее глаз, он, словно в трансе, приподнялся и положил голову ей на грудь.
Бекки молчала. Ей нечего было сказать. Ни упрека. Ни умствований. Ни поучений, какие так любила Лиззи. (Не то чтобы он когда-либо мечтал сделать с ней что-нибудь подобное.)
Он водрузил Лиззи на пьедестал, куда не мог за ней дотянуться, и что еще хуже — откуда она не могла дотянуться до него самого. Но сейчас с ним Бекки. Бекки, которая не сбежала очертя голову от его дурацких выходок, как сделала Лиззи. Бекки, у которой хватило сил не только до него дотянуться, но и каким-то образом проникнуть внутрь.
— Теперь ты понимаешь, — после долгого молчания проговорил Алек.
— Да, — шепотом отозвалась она. — Теперь понимаю. — Она обняла его своими мягкими руками и поцеловала в лоб.
Бекки ласкала возлюбленного с бесконечным терпением и таким пониманием, какого он никогда не знал, и Алек чувствовал, как медленно уходит из его сердца прежняя тьма. Ее прикосновения многое ему открыли. Открыли такое, чему он никогда бы не поверил, решись она произнести это вслух. Алек чувствовал, что в ней родилось мощное желание защищать его. Он ощущал ее сострадание. Чувствовал ее стремление заставить его снова любить и верить.
А еще он осознал, что, возможно, его сегодняшнее представление