Библиотека

Одна среди туманов стр. 79

Размер шрифта
-
+
Тема

хром сидений. Молчание становилось гнетущим, и в конце концов я не выдержала и выпалила первое, что пришло в голову:

– Ты уверен, что тебе можно купаться?

– Что-что? – не понял Джон.

Я слегка наклонила голову в его сторону (повернуться к нему лицом я не решалась, потому что тогда я бы точно врезалась носом в его подбородок).

– Ну из-за твоих легких…

– Из-за моих легких?

– Ну да… Мистер Пикок говорил, что ты переехал в Миссисипи, потому что у тебя были больные легкие и ты не мог вынести холодных миссурийских зим.

При этих моих словах Джон как-то странно закашлялся, и я, испугавшись, что у него, возможно, начинается приступ его таинственной «легочной» болезни, все же повернулась к нему – и, конечно, тут же ткнулась носом куда-то ему под челюсть. Разумеется, я сразу попыталась отодвинуться, но Джон держал меня крепко и только продолжал издавать горлом какие-то странные звуки. От него хорошо пахло, и мне тоже захотелось его обнять, но я представила неодобрительно нахмуренные брови и поджатые губы тетушки и сдержалась.

В конце концов мне удалось высвободиться. Чтобы снова не упасть в его объятия, я вцепилась руками в спинки переднего и заднего сидений.

– В чем дело?! Ты… смеешься?

Джон, однако, уже успокоился и смотрел на меня, как, бывало,

дядя Джо смотрел на Уилли, когда тому удавалось случайно сказать что-нибудь умное.

– Мои легкие в полном порядке, Аделаида.

Я растерялась.

– Но мистер Пикок сказал…

– Ты умеешь хранить секреты? – негромко спросил он, и я бросила взгляд сначала на переднее сиденье, где Сара Бет и Уилли разговаривали о чем-то своем, потом в заднее окошко, где маячил курчавый затылок Матильды. По ее шее, попадая за воротник платья, обильно стекал пот, и я подумала, что бедняжка, наверное, снова зажмурилась и изо всех сил старается представить, будто она находится где угодно, но только не на заднем сиденье алого родстера.

– Да, умею, – шепотом ответила я, пытаясь не смотреть на ту часть его шеи, куда я несколько мгновений назад уткнулась носом и… губами. У его кожи был восхитительный солоноватый вкус!

– Мои легкие в полном порядке, – повторил Джон. – Мои родственники выдумали эту болезнь, чтобы… Видишь ли, моя настоящая фамилия – Райхман, потому что мои родители – немцы. То есть они, конечно, уже не настоящие немцы, потому что живут в Америке больше тридцати лет, а я и родился здесь – в Сент-Луисе. К сожалению, во время войны многие невежественные люди считали каждого, кто произносит слова с немецким акцентом, врагом или шпионом, да и наша фамилия не вызывала у окружающих, скажем так, особенных симпатий. По ночам соседи стреляли в наших коров и овец и поджигали наши амбары. Отец очень за меня боялся, поэтому, когда мне исполнилось двенадцать, он отправил меня в ваши края, чтобы я немного пожил с его сестрой и ее мужем. Здесь же я поменял фамилию на Ричмонд, чтобы никто не мог назвать меня «немецкой колбасой» и шпионом. Ну а после того как я прожил в Миссисипи достаточно долго, я решил остаться здесь. – Джон улыбнулся. – У отца, кроме меня, есть еще шестеро сыновей, так что о нашей ферме найдется кому позаботиться. Я им там не особенно нужен.

– Вот как?.. –

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.