Оглянись стр. 35
руки под голову, и курил, глядя в небо.
— Нестеров! — позвал Воблин. — Ты отправил группу?
Нестеров не успел ничего ответить. За считаные секунды отделение Шарыгина выстроилось у боевой машины. Сержант подошел к лейтенанту и громко, чтобы все слышали, доложил:
— Отделение готово к выполнению боевой задачи!
— Какой задачи? Ты хоть знаешь, куда должен идти и что делать?
— Знает! — за сержанта ответил Воблин. — Я ему поставил задачу.
— Так вы теперь вместо меня командуете моим взводом?
— Ох, бля, как мне надоели эти умники. Эй, эй, поосторожнее, не корову перевязываешь!
— Извините, — пробормотал фельдшер. — Надо потуже перетянуть, чтобы грязь не попала.
Нестеров пожал плечами и пошел к взводу. Если Воблин, минуя его, сам поставил задачу Шарыгину — пусть Воблин несет ответственность за то, что может случиться с группой.
Шарыгин догнал лейтенанта и тронул его за руку.
— Товарищ лейтенант, — тихо сказал он. — Мне Воблин приказал обогнать вас, закрепиться на вершине и организовать засаду. Когда вы погоните банду на нас, мы должны открыть огонь и уничтожить всех до единого. Пленных брать не разрешено…
— Приказал — так выполняй. Что ты от меня хочешь? Ты теперь, как я понял, подчиняешься лично начальнику штаба. Вы теперь дружбаны. У вас одна цель — нагадить мне…
— Товарищ лейтенант… — с возмущением произнес Шарыгин.
— Да ладно! — отмахнулся Нестеров. Он повернулся, но сержант вновь остановил его.
— Это еще не все. Воблин мне так тихо… наедине… сказал, чтобы я до подхода вашей группы обыскал все трупы «духов», собрал деньги и отдал ему. За это Воблин обещал отправить меня на дембель с первой партией.
— Ну что ж — повезло так повезло. Поедешь с первой партией. Поздравляю.
— Я не буду отдавать деньги Воблину.
— Мне это не интересно, Шарыгин. Это ваши личные дела с начальником штаба.
— И оружие я не буду ему отдавать. Это ваш трофей… Воблин хочет, чтобы я ему передал все «духовское» оружие, будто это он им завладел. Он себе орден зарабатывает. Но это нечестно. Это будет ваш трофей, ваш боевой результат.
— Красивые слова, Шарыгин. А на войне нужен только мат. Только грязная ругань… Кстати, как тебе медсестра? Понравилась?
Шарыгин остановился, раскрыл рот. Не оборачиваясь, Нестеров шел дальше, к взводу. «Прорвало меня все-таки, — думал он. — Я полный идиот. Я высказал то, о чем боялся признаться самому себе. Я ненавижу Шарыгина потому, что ревную. А ревную потому, что как мальчишка влюбился в Ирину. Вот вся правда. Все очень просто. Мне наставил рога мой лучший сержант. Он меня предал. И я мучаюсь, злюсь и, наверное, выгляжу со стороны очень смешным».
Через несколько минут рота начала восхождение.
* * *Дождь не только лил на головы бойцов, он стекал грязными плоскими струями по отвесной скале, и люди, сбившиеся в кучу на узкой тропе, прижимались к этим подтекам и телом, и лицами, и оттого живое и неживое стало одноцветным — серым. Люди двигались, обнимая скалу, словно хотели схватить ее и оторвать от земли. Когда они на мгновение замирали, то сразу же сливались с общим фоном, и трудно было различить, где кто и что делает. По ним стреляли сверху. Люди на скале отрывисто кричали, куда-то показывали друг другу, поднимали над головой черные в