Огненная земля стр. 139
получивший приказ не подвергать перегруженные корабли риску морского сражения, все же держал курс к проливу. Казалось, этот герой морских сражений решил пренебречь указаниями командования и сразиться с врагом. Беспрерывно действующая радиосвязь выяснила у воздушного эскорта, что противник, очевидно, решил не выходить на оперативный черноморский простор, а устроить засаду в устье пролива. Звенягин кодировал: «Прошу немецких разведчиков не отгонять».
Южное побережье Таманского полуострова открылось пустынными, ровно срезанными берегами, с белой каймой прибоя. Справа в облачной дымке угадывались горы Крыма, ближе — возвышенности Тамани. Перемычка далекой вулканической гряды как бы связывала западное побережье с заклубленными облаками высотами Предкавказья.
Тамань! Древняя таинственная земля лежала перед взором Букреева. Вспомнились давно прочитанные книги о коралловых океанских островах, о Саргассовом море. Волны кипели у побережья, и нигде нельзя было обнаружить признаков жизни. Как будто они были первыми мореплавателями, подходившими к этому необитаемому полуострову.
На траверсе мыса Железный Рог показались два неприятельских самолета. Выполняя приказ флагмана, немецких разведчиков не отогнали. Пройдя над кораблями, самолеты скрылись.
Корабли круто повернули к земле, к тому пункту, где сосредоточивались десантные войска.
Букреев передал на все корабли команду приготовиться к высадке. Берег приближался. Теперь были хорошо различимы железные остовы полузатопленных самоходных немецких барж и незаметный издали, прилипший к воде причал. Крутое побережье заканчивалось песчаным отмельным подбоем, по которому неслись длинные пенные волны. Чайки, отяжелевшие от обильной пищи, уже без крика выхватывали глушеную рыбешку, засеребрившую море. Бакланы охотились в одиночку, подолгу прицеливаясь к добыче и спускаясь на нее с устремленными вперед клювами.
— Немцы здесь недавно бомбили, — равнодушно заметил Звенягин. — Имейте в виду, Букреев: нужно очень быстро произвести рейдовую разгрузку. К причалу нам не подойти, — здесь очень мелко.
Корабли бросили якоря, но не глушили моторов. От причала сразу же отвалили многовесельные шлюпки и связанный из бревен плот, идущий на шестах, которыми упирались в мелкодонье. На веслах и на шестах работали моряки, радостно кричавшие еще
издали.
Десантники умело подтянули к кораблям шлюпки, распределились, сами сели на весла и быстро пошли к берегу. Плот, нагруженный в первый рейс имуществом взвода связи, возглавлялся лейтенантом Плескачевым, ловко, по-рыбачьи работавшим шестом. Плот легко подносило на волне, опускало, но не захлестывало.
— Не сломайся, Плескачев! — крикнул Рыбалко, устроившийся на корме шлюпки.
— Сломаюсь — починят, Рыбалко! — отозвался Плескачев, налегая на шест.
Наспех сколоченный причал был оборудован деревянными полами, разлохмаченными и потертыми при швартовке. Сваи не успели потемнеть. Доски тоже еще не набухли и потому не гнулись, а стучали под ногами. Рыбалко, выскочивший первым на помост, определил по этим признакам, что сооружение недавнее. На причале поджидали краснофлотцы. На поясах у них висели кинжалы и трофейные пистолеты.
— Севастополь воевать, братки? — спросил пулеметчиков широкоплечий краснофлотец.
— Сусликов по степи гонять! — огрызнулся Шулик, не любивший загадывать ничего раньше времени.
— Тут сусликов нет. Тут самые слепыши. А крыс сколько, братки!..
— Давай помогай! — оборвал его Шулик. — Любишь ты, вижу, парень, языком ножи точить.
— Как — языком? — обидчиво спросил краснофлотец, пренебрежительно измеряя взглядом низкорослого Шулика. — Ты с какого корабля будешь?
— С крейсера святого лентяя… Тащи-ка лучше вот весь этот хабур-чабур подальше от водоплеска. Ишь какая волна играет…
Плот вторично возвращался со взводом пэтээровцев. Люди сгрудились, удерживая на весу свои длинноствольные