Огненная земля стр. 54
морю, собрались моряки. Слышались веселые выкрики и быстрый ритмичный топот. Кто-то под баян отбивал чечетку. Часовой, моряк с автоматом, узнал Батракова и посвистал в боцманскую дудку, вызывай дежурного.
— Сегодня кто дежурный по батальону? — спросил Батраков.
— Старший лейтенант Цибин, товарищ комиссар, сказал часовой, называя Батракова по-старому, комиссаром.
— Командир роты автоматчиков Цибин, — сказал Батраков. — Вы его еще не знаете. Под Новороссийском отличился. Сибиряк.
Цибин, высокий и стройный офицер, подошел уверенной походкой и представился.
— Вот что, Цибин — сказал Батраков, — принимай новичков, а мы с комбатом поедем к адмиралу.
— Есть, товарищ комиссар. А насчет ужина?
— Вернемся, тогда будет видно. Команду перемыть и накормить.
Есть перемыть и накормить команду, товарищ комиссар. К какой их роте? Можно у меня устроить?
— Ты уже хочешь новеньких себе прикарманить, Цибин? Утро вечера мудренее. Завтра командир батальона решит.
Цибин направился к казарме. Моряки «тридцатки» стояли кучкой у машины.
От казарм со двора, в одиночку и группами, к «тридцатке» стали собираться моряки. Сюда же перекочевал баянист. Замелькали красные точки зажженных папирос.
— Ребята! — крикнул еще издали кто-то. — Новый комбат прибыл!
— Тсс!.. — зашикали на него.
Букреев перепоясался, расправил на голове фуражку, подождал, пока Батраков расскажет Горбаню, куда снести чемодан и где ожидать их возвращения.
— Ну, поедемте, товарищ капитан, — сказал Батраков, окончив разговор с Горбанем.
— Итак, как Чацкий, «с корабля на бал»? — пошутил Букреев. — Может быть, погладимся, почистимся? Все же с дороги.
— Не успеем. Мы должны быть ровно в двадцать один час. В нашем распоряжении всего тридцать пять минут. А Мещеряков любит аккуратность.
В кузов прыгнул Манжула.
— Манжула тоже с нами? — спросил Букреев.
— Привыкайте, — ответил Батраков. — В морской пехоте вестовые — чистое наказание. Глаз с тебя не спускают. Недаром Мещеряков называет их телохранителями.
Грузовик, раскачиваясь своим устойчивым корпусом, катил теперь гораздо быстрее. Они ехали к городу по прямой дороге над обрывами. Кое-где встречались воронки от бомб. Букреев молчал, стараясь собраться с мыслями и подготовить себя к волновавшей его встрече.
Глава пятаяАдмирал Мещеряков сравнительно недавно служил на Черном море.
После успешной штурмовой операции, закончившейся освобождением Новороссийска и Анапы, Мещеряков и начальник политотдела капитан первого ранга Шагаев готовили морскую пехоту и корабли к десантным операциям в Крыму.
Адмирал поджидал Букреева на командном пункте, в одноэтажном здании казарменного типа на окраине города. Склонившись над столом, Мещеряков внимательно перечитывал представленный ему политотделом доклад о состоянии батальона. Здесь же, в кабинете, находился Шагаев. Когда карандаш Мещерякова закручивал на полях доклада какую-нибудь завитушку, Шагаев чуть-чуть приподнимался, пытаясь искоса разглядеть, на чем останавливал свое внимание адмирал.
— Парторг Линник всего-навсего сержант, — сказал Мещеряков. — Почему бы ему не присвоить офицерское звание? Все же быть партийным организатором в отдельном батальоне морской пехоты… — Адмирал, опустив глаза, продолжал читать.
— Батраков считает его на своем месте, но офицерское звание… — Шагаев замялся. — Батраков советует подождать.
— У Линника за плечами Мысхако. Его Куников знал, Старшинов и Ботылев хвалили… В общем, Шагаев, после крымской операции Линника не забудьте. — Мещеряков откинулся в кресле так, что его лицо попало в тень, зато грудь ярко осветилась, и орден Суворова заиграл рубчатыми гранями золотых лучей. — Где-то я читал занятное изречение: «Нужно, чтобы офицеры ожидали от своих адмиралов повышения. Без этого что будет