Огненная земля стр. 89
метров в тридцать, глинистый обрыв тянулся к западу. В противоположной стороне белело резко отличное от морской синевы соленое озеро, вернее, лиман с солончаковым побережьем и низкими камышовыми порослями. Ветер гнал по озеру сытую волну и со степи сносил в море бурьяны, которые снова прибивались к берегам, мокли и гнили, смешанные с водорослями.
Батальон быстро выгружался и располагался пока у берегов. Пулеметчики ставили на катки пулеметы, минометчики просматривали лямки. Все проверяли и подгоняли снаряжение, перебирали в ладонях запалы гранат, протирали автоматы и винтовки.
Причалила последняя шлюпка с автоматчиками.
Усиленный рокот моторов донесся с моря. Корабли уже снялись с якорей и, разделившись
на две группы, разошлись в разные стороны. Одна группа направилась к Анапе, вторая, под командованием Звенягина, пошла к Таманскому порту, куда можно было прорваться даже в светлое время суток прорытым в войну каналом у основания Тузлинской косы. Три орудийных выстрела донеслись с флагманского корабля. Это был прощальный салют Звенягина. Чайки сбились в стаи, закричали. Моряки подняли на винтовки и автоматы бескозырки и долго приветственно махали уходившим кораблям.
Глава шестнадцатаяПоднявшись на крутобережье, Букреев и Батраков увидели плоскую побуревшую степь, расцвеченную светло-голубыми островками полыни. Большие лиманы, похожие на озера, отделялись от моря солончаковыми мочажинами. На лиманах табунилась дичь, доносился писк не то бекасов, не то чибисов. По небу двигались длинные серые облака. Букреев закурил папироску и посмотрел на притихшего Батракова. Хитринка играла в уголках букреевских губ и в прищуре его черных умных глаз. Он улыбался по-особенному, не разжимая губ, и тогда подрагивали щеки от этой сдержанной улыбки и подбородок, лежавший на туго затянутом воротничке гимнастерки.
— Квартиру нам дали без мебели, Николай Васильевич, а? И хозяев пока нет.
— Нас должны встретить, Шагаев говорил.
— Встретят. Где-то в этих травах расположилась целая дивизия, а посмотреть — пустыня.
В глубине степи виднелась какая-то ферма. Туда вела дорога, но возле нее не замечалось никакого движения. Еще дальше чернели плохо различимые строения, похожие на кошары — степные загоны для овец.
Оттуда к пристани бежала легковая машина. Она шла напрямик, по бездорожью. Батраков, наблюдая ее из-под ладони, сказал:
— К нам едут.
Роты располагались на завтрак. Моряки ломали бурьян на топливо. Пресной воды поблизости не нашли, и Букреев приказал подошедшему Баштовому пользоваться водой из фляг; костров пока не разжигать.
С Керченского полуострова через пролив слышались глухие, но сильные взрывы. Букреев внимательно вслушивался.
Машина остановилась возле роты Ярового, шагах в пятидесяти от того места, где стояли Букреев и его заместитель. Из машины неторопливо вылез невысокий армейский офицер, в сером плаще с полевыми погонами полковника.
— Наверное, сам полковник Гладышев, — догадался Букреев. — Пойдем-ка представляться.
Полковник направился навстречу. Его сопровождал незнакомый худощавый офицер с тонким бледным лицом, одетый в меховую дубленую безрукавку.
По сырой траве оставались ясные следы, или, как говорят степняки, оставалась сокма. На полынной кружавинке, покрытой кучками глинистой земли, выброшенной слепышами, полковник остановился, поджидая Букреева и Батракова. Когда они подошли и откозыряли, полковник назвал себя. Это был командир Новороссийской стрелковой дивизии Гладышев, которому придавался их батальон для десантной операции. Офицер в меховой безрукавке оказался подполковником, начальником штаба дивизии.
— Поздравляю вас с благополучным прибытием, товарищи, — сказал Гладышев. — Вас немцы хотели подхватить?
— Вы