Огненный лис стр. 597
не видно!
— Кого? Не меня? — Отозвался из каюты голос приятеля.
— Да не тебя! — Крикнул в ответ Муля. — Торчишь там — и торчи!
— Ладно, — согласился Палец. — А ты ныряй тогда!
Яхтенная проститутка хихикнула, и от этого Муля завелся ещё больше:
— Не буду нырять!
— Ну, дружище… — умоляюще произнес Виктор. — Ну, давай ещё разик, а?
— Ныряй, ныряй, ихтиандр! — Продолжали издеваться снизу мужской и женский голоса.
— Заткнись, блядища! — Пригрозил Муля Папич. — Вышвырну вот за борт!
Проститутка на всякий случай притихла.
— Фу, как не стыдно, — поморщился Виктор. — Таким манером обращаться к даме…
— А чего она?
— Вы, сэр, заметно огрубели, общаясь со всякими там рыбами и каракатицами.
— Конечно! — Не стал спорить отходчивый Муля. — Я уже полтора часа под водой.
— С передышками, — уточнил Виктор.
— Да пошли вы все! Не буду я больше нырять. Почему все время я?
— Потому, — рассудительно отозвался из каюты палец, — потому, что, если с этими консервными банками за спиной и с этим намордником я под воду уйду, здешние сомы долго потом своих детишек моими останками прикармливать. А Витек тоже плавает, как топор.
— Понятно? — Вздохнул сочувственно Виктор. — Выходит, кроме тебя больше некому.
— Короче, Муля, ты у нас единственный водолаз.
— Кстати, сколько у тебя в баллонах воздуха осталось?
— Минут на десять.
— Нырнешь ещё разок? — Попросил Виктор. — Пожалуйста! Потом ведь локти себе кусать будем.
— Разок… — смирившийся со своей ролью Муля ещё бормотал что-то недовольно себе под нос, но уже начал готовиться к погружению:
— Все я, да я… а как что — сразу Муля!
Через несколько секунд он уже в очередной раз ушел под воду.
Солнце плавилось на безоблачной небе, медленно испепеляя яхту вместе с командой.
Виктор почернел и перегрелся, однако спастись в тени свернутых парусов пока не имел возможности — рука его нервно сжимала тонкий линь, противоположный конец которого был закреплен под водой, на поясе Папича. В случае опасности, пловец должен был дернуть линь, подавая сигнал.
На какое-то время Виктор погрузился в тяжелую, жаркую дрему. Парочка в каюте тоже притихла.
Внезапно налетевший откуда-то порыв ветра колыхнул яхту, просвистел в снастях и… улегся где-то на морскую гладь — будто не было. Виктор вздрогнул и встрепенулся, ощущение безотчетной тревоги перебрало его душу, словно гитарные струны:
— Восемь минут! — Крикнул он, поглядев на часы. — Восемь минут… кислорода больше в баллонах нет!
— Что? — Палец, выскочивший из каюты в чем мать родила, не стал задавать лишних вопросов и сразу же ухватился за линь. — Тянем?
— Давай! Давай…
Линь шел из воды очень туго и медленно, натягиваясь, как тетива. Создавалось даже впечатление, будто кто-то на дне упирался, цеплялся за валуны и коряги, — не желая подниматься на поверхность.
— А ну, пусти-ка! — Палец, скрипя от натуги зубами, перекинул мокрый линь через спину и по-бурлацки пошел по палубе. Кожа на ладонях у него была уже содрана до крови, и белый капроновый линь почти сразу покрылся красными пятнами.
Упакованная в резину физиономия Мули появилась у борта внезапно. И даже сквозь толстое стекло было видно, какой неописуемый ужас застыл в его глазах. Аквалангист вцепился в яхту, сорвал с лица маску и, как пылесос, с громким свистом втянул в себя воздух:
— Муля, что? Что там? Ну?
— Там… — широко раскрывая рот, попытался