Огни у пирамид стр. 114
принесли. Только мы тут все в сомнениях. Неужто, голодранцы, которые в домах, плетеных из веток, и глиной обмазанных, живут, для нас угрозу представляли? Очень нас это с дядей Хумбаном удивило. За сим кланяюсь покорно, ваш преданный сын, Тейисп.
Тремя неделями позже. Ниневия— Брат, от Ардашира гонец, — зашел в покои царя Пророк.
— Читай, — нетерпеливо сказал царь.
— Великому государю и повелителю мира, его племянник Ардашир шлет поклон и уверения в преданности. Войско ваше отважное повел я в бывшие земли царства Хеттов, что потом фригийцы захватили и царство там свое устроили. Армию вражескую мы разбили в двух сражениях, рассеяв воинов их. Часть из них в столицу Гордион ушла и там в осаду села, а другая часть пошла на зов царя Мидаса, который новое войско собирать начал. Гордион тот весьма крепок был, и богат людьми и ремеслами. Рушить его камнями и огнем посчитал я неразумным, а потому потребовал испытания по древнему обычаю.
— Что за обычай такой? — заинтересовался царь.
— Основатель столицы Гордий в ту местность на телеге приехал, — продолжил Пророк, — и ярмо к ней кизиловым лыком привязал. Телегу потом храму посвятили. Так вот, у фригийцев поверье есть, что кто этот узел развяжет, тот всей Азией править будет (их Азия — это наша Малая Азия). Но
лыко то за долгие годы задубело и развязать его не было никакой возможности. Жрецы, чтобы бродяги всякие священный предмет не портили, объявили, что если кто развязать Гордиев узел попытается и не сможет, того смертью казнить. — Пророк ненадолго замолчал, а потом заявил: — Ну, засранец, высеку, как приедет. Так рисковать!
— Да ладно, он же воин у тебя! — успокоил царь.
— Слушай, у тебя двенадцать сыновей, а у меня один! Продолжаю:
— Я в одиночку в город вошел и ту телегу спалил из малого армейского огнемета, узел развязав. Жреца Кибелы я спалил тоже, потому что это мне разумным показалось. С новым жрецом мы довольно быстро договорились, и гарнизон мне присягу принес. Жреца того я пожаловал тридцатью годами невмешательства в его дела, как в Египте великий государь сделал, и десятью талантами..
— Золотом? — нахмурился царь.
— Серебром, — продолжил Пророк.
— А, ну тогда ладно! — успокоился Ахемен.
— За деньги те он воинов и знать карами богов устрашил, и от царя Мидаса отвратил. Мидас тот яд принял, после чего Фригийское царство под руку великого царя перешло.
— Слушай, брат, мы с тобой купцов каких-то вырастили, — со смешком сказал царь. — Больше подкупают, чем воюют. — Он повернулся к секретарю. — Указ пиши, на землях Азии сатрапию основать и князя Ардашира начальником назначить.
— Брат, ты не спешишь? — удивился Пророк. — Он же мальчишка совсем.
— Так боги свою волю народу явили, — удивился царь. — Там другого кого и не примут правителем, бунт будет.
— После этого — продолжил Пророк, — мы в Лидийское царство направили коней своих. Дали большое сражение и разбили наголову армию их. Гигес, их царь, в столицу Сардис удалился. Тут, государь, надо несколько слов сказать про этого Гигеса. Он ближним человеком у прежнего царя Кандавла был. Тот имел жену красоты необыкновенной, и будучи пьян, красой жены похвалялся. Он того Гигеса заставил на свою жену обнаженной смотреть, а та позора не вынесла и подговорила того царя убить. Убил