Библиотека

Огонь и лёд стр. 10

Размер шрифта
-
+
Тема

слова, сплетая узоры знаний.

Ему виделись зелёные луга, где не было камней — только трава, трава, сплошь трава, волны лениво катятся к восходящему солнцу. Ни тебе безжалостного мороза, ни запаха кипящего камня. Он шёл по шелковистой траве, а над головой, в воздухе с небывалой, постоянной, мягкой температурой чертили небо металлические зёрна. И кругом всё было такое медленное…

Птицы порхали по гигантским деревьям… чтобы вырасти так высоко, нужна сотня — нет, две! нет, пять тысяч дней! Всё спокойно стояло на месте, птицы не метались заполошно, едва завидев солнечный луч, деревья не пытались втянуться в скалы при малейшем дуновении тёплого ветра.

Люди в этом сне бродили по лугам — тихо гуляли, а не носились, сломя голову; их сердечный ритм был непривычно томным, а не дёрганым и безумным. Трава росла себе спокойно и не собиралась сохнуть и рассыпаться пеплом. Кругом говорили о завтрашнем дне и о жизни… а не о завтрашнем дне и о смерти. Всё это казалось таким знакомым и нормальным, что когда Сима взяли за руку, он решил, что и это ему тоже снится.

День держала его за руку.

— Сны? — спросила она.

— Да.

— Всё пребывает в равновесии. Чтобы сгладить жестокость жизни, уравновесить её бесчеловечность, разум погружается в себя и ищет то, что ему приятно созерцать, на чём можно отдохнуть.

— Но от этого жизнь не становится человечнее! — Сим ударил рукой по каменному полу, потом ещё раз и ещё. — Ненавижу! Сны говорят, что на свете есть что-то лучшее, но у нас это отняли! Почему нельзя, чтоб мы жили бездумно, почему нельзя не знать? Почему мы не можем жить и умирать, не ведая, что всё это ненормально, — и не страдая?

Воздух с хрипом прокладывал себе путь наружу, сквозь сведённые, сухие губы.

— Во всём есть свой смысл, — отвечала ему День. — Такое положение дел даёт нам цель, заставляет работать, думать, искать выход.

Глаза его полыхали жаркими изумрудами на белом лице.

— Я шёл по зелёному холму, — сказал он, — и мир был такой медленный…

— По тому же холму, где шла я час назад?

— Откуда мне знать? Возможно. Сон был лучше реальности, — Сим снова посмотрел внутрь. — Я видел людей, и, представь, они не ели.

— И не разговаривали?

— И не разговаривали. А мы всё время жрём, всё время болтаем. А иногда, представляешь, люди из сна просто сидели, развалившись, или даже лежали — с закрытыми глазами и совершенно неподвижно.

День смотрела на него, и тут случилось ужасное. Он ясно увидел, как её лицо темнеет, бежит морщинами, как старость мнёт его в

кулаке. Волосы на висках побелели, глаза превратились в изглаженные временем монетки, запутавшиеся в паутине ресниц. Зубы утонули во рту, пальцы заскорузлыми веточками повисли на иссохших запястьях. Время пожрало её красоту и развеяло по ветру. И тогда он схватил День и закричал, увидав, как его собственные руки разъедает старость, — и захлебнулся рыданием.

— Сим, что случилось?!

Слюна у него во рту высохла от вкуса этих слов:

— Ещё только пять дней…

— Учёные…

Сим замер. Кто это сказал?

А высокий мужчина в полумраке продолжал:

— Учёные, ввергнувшие нас в этот мир, уже потратили зря тысячи жизней и дней. Всё бесполезно. Терпите Учёных, но не тратьте

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.