Огонь и пепел стр. 85
все еще поднятым мечом.
Он закрыл глаза.
— Нет, — сказал он.
Из дневника Никс:Когда мне было одиннадцать, я играла с куклами.Когда мне было двенадцать, я начала читать книги о волшебстве и романтике.Когда мне было тринадцать, я безнадежно влюбилась.Когда мне исполнилось четырнадцать, я стала убийцей. 22Никс стояла под душем нагретой солнцем воды и оттирала кожу, пока та не покраснела. Лайла осталась снаружи душевой и нажимала на рычаг, накачивая воду из большого бака. Вода была недостаточно чистой для употребления в пищу, но в миллион раз чище, чем кровавая жижа, прилипшая к волосам и коже Никс. В какой-то момент девушка услышала странный тихий звук, напоминавший вой маленького испуганного животного. Когда она поняла, что является его источником, то перестала скрести себя, закрыла глаза, и прижалась лбом к внутренней части деревянной душевой. Ее тело тряслось. За закрытыми глазами плясали блики. Она много времени потратила, концентрируясь на своем дыхании. Пытаясь вспомнить, как правильно это делать. Не давая ему перерасти в рыдание. Или крик.
Поток воды замедлился и остановился. Никс услышала тихий голос, когда Лайла облокотилась о дверь с другой стороны.
— Никс?..
— Д-да.
— Ты…
— Со мной все в порядке. В рот, глаза или куда-либо еще не попало.
— Нам нужно рассказать им, — сказала Лайла. — Их четверо… четверо быстрых. Нужно сказать Джо.
— Знаю.
Никс прижалась щекой к шероховатой поверхности деревянной двери и прислушалась к звуку голоса Лайлы. Редко можно было услышать такой страх в голосе Потерянной Девушки.
— Что это значит? — спросила Лайла своим призрачным шепотом.
— Не знаю.
23Бенни отошел от мужчины, которого только что убил.
Над телом начинали кружиться стервятники. Бенни смотрел на мертвого жнеца, гадая, восстанет ли он из мертвых — как практически все, кто умер с начала мора в Первую ночь, — или так и останется мертвым. В последнее время все больше людей оставались мертвыми. Никто не знал почему.
«Оставайся мертвым», — тихо просил Бенни жнеца.Секунды летели, словно осколки по горячему ветру. Пальцы жнеца дернулись. Потом его ступня. Внезапно его глаза распахнулись, а губы раскрылись, и он издал тот протяжный низкий ужасный голодный стон, причисляющий его к живым мертвецам. Это был вечный голод. Голод, не имевший смысла. Мертвым не нужно было питаться, им не нужна еда.
Так почему они были так голодны? Почему они убивали людей и пожирали человеческую плоть?
Почему?
— Почему? — требовательно спросил Бенни.
Зом повернул голову на звук его голоса. Существо медленно село, пустые глаза обратились к источнику звука: зомби начал принюхиваться. Благодаря кадаверину Бенни был в безопасности. Он мог позволить этому зому уйти.
Монахи в Убежище не разрешали убивать зомов.
Однако это не Убежище. Это «Гниль и руины».
Бенни высоко поднял меч и начал медленно отступать, пока зом неловко поднимался на ноги. Он постоял мгновение, раскачиваясь, словно привыкая к новому облику и состоянию. Это было неправильно, и Бенни это знал. Мертвые не думали, не чувствовали.
Они просто существовали.
Зом вновь застонал. Бенни прислушался к нему, отыскивая в звуке какой-то след человечности, пусть и крошечный. Но услышал лишь голод. Бездонный, пустой, вечный.
Зомби посмотрел на Бенни и неуверенно пошаркал к нему.
— Не надо, — сказал Бенни, и от этих слов зомби резко вскинул голову. Пустые глаза поднялись