Огонь в твоих глазах. Испытание стр. 190
Разозлённый, он снова набросился, нарушая тем самым правила на глазах у всех.
Кира почувствовала, что неумолимо выходит из транса и, сверкнув напоследок источающими белый свет глазами, отбросила Хансера остатками силы. Судя потому, что подскакивать он не спешил, ему хватило с лихвой.
Но и для Киры это оказалось последней каплей.
«Черта» была рядом, ожидающие за ней наставники и курсанты что-то кричали, махали руками, но мир внезапно сжался, до узкой трубы, за пределами которой всё стало смазанным и мутным. Охотница, пошатнувшись, двинулась дальше. Дурнота накатывала частыми волнами, словно прибой. Виски заломило так, что показалось – голова сейчас треснет. Лишь упрямство не давало ей спасительно сомлеть.
«Я дойду! Я дойду! Шагай! Ну же!» – подгоняла себя Защитница, чувствуя, как слабеют и подкашиваются ноги.
Небольшой ров впереди едва не превратился в непреодолимое препятствие.
«Пожелай сейчас Хансер напасть, я не смогу ничего ему противопоставить».
О том чтобы прыгать не шло и речи. Неловко скатившись словно с горки, Кира только с третьей попытки смогла вылезти на противоположную сторону. Кое-как встала на ноги и выпрямилась, чувствуя, как вплетённые в косы громовики тянут вниз, пригибая голову: «Словно бы каждый целый пуд весит!»
Воли хватило ещё на десяток шагов. Поразительное восприятие давно покинуло, кажется, почти сразу после появления тин Белла, и теперь не то что зайцев или курсантов, охотница не могла рассмотреть даже того, кто спешил навстречу. Тут же её подхватил на руки, не давая упасть. Держа бережно и крепко, словно ребёнка притиснули к широкой груди. Проваливаясь в забытье, Кира, в поисках тепла инстинктивно жалась к тому, от кого исходил знакомый до боли запах. И сейчас он значил безопасность.
Эпилог
1Пасита тин Хорвейг знал, что Кира проснулась на этот раз по-настоящему. Он, стараясь не шевелиться, прикрыл на миг веки, всеми фибрами души впитывая момент, но тут же распахнул глаза, чтобы насладиться видом русой макушки, тяжестью, покоящейся на его плече головы и доверчиво жмущимся тёплым телом, которое отделяла лишь тонкая ткань льняной рубахи. А глубоко внутри уже ворочался противный комок, напоминавший об эфемерности счастья.
Словно вторя тяжёлым думам, Кира напряглась, замерла, осознавая, наконец, происходящее, и рванулась прочь, пытаясь спрыгнуть с кровати.
Защитник не сдержался. Прижал к себе, украв ещё миг. Зарылся носом в шелковые волосы, вдыхая запах.
– Гад! Пусти же! Немедленно!
Нехотя разжав руки, тин Хорвейг откинулся на подушку, разглядывая простой без украшений потолок и, пытаясь волей унять в который уже раз одолевшее вожделение.
– Почему я здесь? – Киррана застыла, в растерянности, осматривая свою спальню в покоях Настоятеля. – Пасита? – все вопросы содержались в этом коротком слове.
– Чего заметалась? Не лежится ей, понимаешь ли, – тин Хорвейг сел и сладко потянулся. – Такое утро испортила!
Кира боязливо покосилась на дверь, будто решаясь, бежать или остаться, и Защитник не преминул подшутить:
– Давай-давай. Интересно только, что скажешь деду? Он, должно быть как раз в гостиной утренничает.
Залившиеся румянцем щёки, приоткрывшийся в возмущении рот, распахнувшиеся ещё шире глаза.
– У-у-у! – жалобно протянул Пасита, уткнувшись лицом в подушку и радуясь, что отдал почти всю силу и хотя бы с ней сейчас бороться не нужно.
Дверь неожиданно распахнулась без стука.
– Сестрёнка! – Нааррон расцвёл и радостно стиснул Киррану в объятьях.