Окно в Европу стр. 314
Тамара совсем ноги протянула! Сейчас как треснется башкой об пол! Ой-ой-ой! Сползает! Да не накидка, блин! Зинаида сползает! Тормози! Коленками своими тормози!
– И незачем так орать! – переорала я Наташку исключительно от страха, поливая Зинаиду Львовну остатками воды из чайника и моля Бога, чтобы в этот миг не раздался милицейский звонок в дверь или в окно не вломилась группа захвата. Тамара Васильевна, если придет в себя, точно не выдержит. И ее смерть будет на моей совести. Честно говоря, Зинаиду Львовну мне было не так жалко. Тем не менее живительная сила воды привела ее в чувство первой. В это время и раздался требовательный звонок в дверь. – Спокойно, это милиция, – пояснила я, уверенная, что Зинаида снова потеряет сознание. Но она слабо махнула рукой и попыталась встать, чтобы дотянуться до полотенца. – Сейчас открою! – крикнула я в коридорное пространство, передала женщине полотенце и помогла ей выйти в другую комнату. Даже в таком состоянии она хотела привести себя в порядок. Через глазок была видна группа подтянутых товарищей, стоявших плечом к плечу, как на коллективной фотографии. – Проходите, мне некогда – там старушки валяются, – заявила я и стремительно понеслась назад…
9Зинаиды Львовны в другой комнате не было. На полу под подоконником валялось мокрое полотенце. Неотрывно пялясь в распахнутое настежь окно, я как-то сразу поняла, что ее вообще уже нигде не было. В этом мире. Внизу, под окном, уже слышались чьи-то встревоженные крики, причитания… Меня толкали, пытались сдвинуть с места, а я стояла и думала, какая же это Европа? Летом здесь, наверное, можно обчихаться от тополиного пуха. Ветки тополя почти живут в комнате. Из-за этого немного темновато, зато в зной не так жарко. А зимой даже приятно пообщаться с заснеженным великаном…
– Сафин, да возьми ты ее под локотки и вынеси в большую комнату. Пусть там пока постоит. – Голос донесся откуда-то со стороны и вызвал раздражение. Зачем орать? Я
поморгала глазами и посмотрела на молодого человека, задумчиво размышлявшего, с какой стороны ко мне удобнее подступиться.
– По морде схлопочешь, – услышала я свой собственный голос, показавшийся мне чужим. – Чайником, – добавила исключительно для того, чтобы проверить это ощущение. Оно не обманывало. Я говорила не своим голосом.
– Хорошо, – легко согласился Сафин, и я перевела свой взгляд от тополя на серьезное, полное достоинства лицо в гражданской форме одежды. – А теперь маленький шажок ко мне… – Он пятился назад и манил меня пальцами, как маленькую. Как завороженная, я сделала один шаг навстречу этим пальцам, второй… Дальше запомнилось только неприятное ощущение от мокрого кресла. Вот оно-то постепенно и привело меня в чувство. Интересно, что обо мне подумают, когда я встану в мокрых брюках? Но этот вопрос сразу же перестал меня волновать, когда я увидела, как Тамара Васильевна пытается успокоить тихо рыдающую Наташку.
– Надо же, какая волевая женщина, – удивилась я. Противный писклявый голос пропел: – «Все хорошо, прекрасная маркиза! Все хорошо, все хорошо!» – Не сразу сообразила, что голос – мой собственный.
– Конечно, хорошо, – убежденно заметил непонятно откуда взявшийся Димка. – Только вот микрофончик вытащим. Потом, дома еще споешь. Я тебе «караоке» подарю. Сможешь подняться? Я помогу… А что это у тебя весь зад мокрый? – Я скромно потупилась. Долго