Библиотека

Окно в природу-2003 стр. 115

Размер шрифта
-
+
Тема

Муж получает побольше, но ненамного. Двое детей. Часто ли могут они заглянуть в магазин?»

Разговор наш долго не прерывался никем. Узнали мы: добрейший Алексей Владимирович в продавцах уже тридцать пять лет. «В тюрьме не сидел, потому что свои карманы с чужими не путаю». Касаясь жизни во Льгове и окрест его, Алексей Владимирович сказал: «Вот вам один только факт. Мне - пятьдесят пять. Вроде как юбилей. Почетную грамоту привезли. А знаете, какую премию отвалили? Не смейтесь - 50 рублей! Как говорят по телевизору, комментарии излишни».

Алексей Владимирович знает историю здешнего края. Назвал несколько колоритных русских фамилий: Крестовоздвиженский, Сумароков, Апухтин, Акатов. Свою фамилию в этот же ряд поставил. Читал, конечно, Тургенева, но где находится пруд, на котором случилась потеха с охотниками, Алексей Владимирович тоже не знал. «Даю совет: к библиотекарше Марии Петровне Чекулаевой загляните. Она должна знать».

Но Марии Петровны ни на службе, ни дома не оказалось. «Сдает библиотеку. Ушла в другую деревню уточнять, за кем что числится, - сказала дочь Марии Петровны. - Заходите поближе к вечеру».

Чтобы скоротать время, решили увековеченный Тургеневым пруд поискать сами и по лесной дороге добрались до самых границ заповеданного «Полесья», но зайти за ограду нам расхотелось. Рядом шло сооруженье растущих ныне со скоростью грибов кирпичных дворцов, никак не вязавшихся с назначением заповедника, и мы повернули обратно во Льгов, бросив якорь у дома библиотекарши.

Она появилась раньше урочного времени. Оказалось, друг мой из «Муравейника» студентом журфака в Орле был на практике, писал о Марии Петровне очерк в газете. Сейчас двое людей узнали друг друга и под шипение сковородки с грибами обратились к бурным воспоминаньям... Потом мы прошли в сиротскую библиотечку рядом. В ней же помещался и местный «музей», в коем насчитал я четыре всего экспоната: прялка, глиняный горшок, старинный утюг и железный безмен.

Прослужив во Льгове библиотекарем сорок девять лет, пережив оккупацию немцев, расстрел отца-партизана и видавшая всё, что было тут хорошего и плохого, Мария Петровна действительно о селе знала всё. Она показала, где жил дед Сучок, показала у церкви местечко, где мог сидеть, ожидая неугомонного Ермолая, Тургенев. Сказала, что после войны в селе было восемьсот дворов, сейчас осталось сто десять. «А теперь пойдемте к пруду...»

Оказалось, пруд был поблизости, но о нем, поглощенном зарослями лозняков, ольшаника, черемух, крапивы, плетями ежевики, «бешеного огурца», хмеля и всего, что вырастает на месте прудов и озер, все позабыли. Но по сторонам непролазных сейчас «амазонских дебрей» угадывались берега когда-то немаленького водоема. Тургенев пишет: «На этом-то пруде, в заводях или в затишьях между тростниками, водилось и держалось бесчисленное множество уток всех возможных пород... Небольшие стаи то и дело перелетывали и носились над водою, а от выстрела поднимались такие тучи, что охотник невольно хватался одной рукой за шапку и протяжно говорил: фу-у!» Охота удачно тут началась, но скоро окончилась. Лодка пошла ко дну. Охотники, сопровождаемые дедом Сучком, двинулись к берегу. Ермолай «достал под водой из кармана веревку, привязал убитых уток за лапки, взял оба конца в зубы и побрел вперед... Иногда вода доходила нам до горла, и раза два бедный Сучок, будучи ниже всех нас ростом, захлебывался и пускал пузыри». Это было

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.