Окно в природу-2004 стр. 15
худых последствий, чем приватизация недр и промышленности. Новоявленные лесопользователи устремятся получить немедленный и большой барыш. Леса будут срублены. И если на вырубках раньше, пусть не всегда хорошо, лес снова сажался, то теперь сажаться не будет. И где будут вестись рубки? Там, где леса много, но растет он вдали от железных дорог? Не будем заблуждаться, промышленные рубки всегда стремились вести там, где лес «ближе лежит», - по берегам рек, вблизи железных дорог. Эти леса и будут теперь в первую очередь покупаться. Что из этого выйдет, нетрудно предвидеть. Причем в казну государства от вырубки леса попадет очень мало. Деньги осядут в карманах дельцов, кого судьба государства и общее благо ничуть не волнуют.
Еще один вопрос. Амбициозный «лесной проект» претворяется в жизнь «втихую», практически без участия ученых-лесоводов и без гласного обсуждения народом. В Польше по такому же случаю был проведен референдум. (Может быть, результаты его и заставляют действовать тихо.) Какая демократия, если громадная хозяйственная и экологическая проблема решается без участия народа! Всё это власти не понимают или на народ уже махнули рукой? Но ведь именно с участием народа и во имя его, а не кучки равнодушных к судьбе своей Родины людей, должны вестись дела в государстве.
О разном
Сосредоточим, однако, внимание на особо охраняемых территориях: водоохранных зонах, Национальных парках и заповедниках. Как и чем живы они сегодня? Жизнь в них трудная. Финансирование крайне скудное. Зарплата людям - меньше двух тысяч. «Если б не огороды, не грибы-ягоды, пришлось бы протянуть ноги. Работаем на энтузиазме», - пишет из заповедника друг. Министерство природных ресурсов ориентирует заповедники и Национальные парки на «хозяйственную деятельность». Но чем может заработать заповедник? Финансовое положение любая его «хозяйственная деятельность» поправить не может. Национальные парки «хозяйствуют» - рубят лес. По признанию самого Министерства природных ресурсов, «КамАЗы» гудят сейчас не в обычных лесах, а в Национальных парках», в тех самых лесах первой группы. При таком положении парки, конечно, сводят концы с концами. По признанию всё того же министерства финансирование от хозяйственной деятельности в некоторых парках в четыре раза превышает государственное финансирование. Но сведение, разумеется, самых лучших лесных угодий означает «самопоедание» Национальных парков. В Москве морщатся: «Так не должно быть». Но финансовые отчеты о самоубийственной деятельности принимают. В самых ценных лесах идут, как заявило недавно высокопоставленное государственное лицо, «жуткие рубки», благословленные (не за здорово живешь, конечно) местными властями, которые тоже не отстают демонстрировать свое благополучие строительством «теремов» возле озер и речек.
Для многих слова «водоохранный лес» - некая абстракция. Между тем во время обследования реки Воронеж с экологом Вадимом Дёжкиным мы обнаружили: за последние сорок лет 153 маленькие речки липецкой лесостепной зоны исчезли. Исчезли, как будто их не было! Причины разные: распашка поймы, осушенье болот, застройка берегов и, конечно, вырубка островков водоохранного леса. Дальневосточное Приморье демонстрирует нам сегодня быстро созревающие плоды хищнических лесных вырубок. Весь мир беспокоит очевидное исчезновение у нас двух редких животных - тигра и леопарда. И вспомним о ритмичных то затоплениях территорий, то нехватке на них воды. В немалой степени это следствие сведенья лесов, ранее регулировавших речные стоки.
Это явление угрожает стать повсеместным. И это при том, что проблема питьевой воды на