Око Каина стр. 125
— Биояйца? Еда для снобов! — фыркнул Камерон. — Я видел по телику: их собирают на природе, с тысячью предосторожностей, как только птицы их отложат. Вся разница в том, что они их не согревают собственной задницей!
Кто-то фыркнул. Томас открыл бутылку «Короны».
Вяленое мясо, теплое пиво. Да уж, завтрак чемпиона!
Выйдя из часовни, все направились к «холодильнику», не останавливаясь по дороге ни у бара, ни в каком другом месте. Даже самые смелые держались настороже, сжимая в руках карманные фонарики. Камерон вынул ключ, открыл ангар и, впустив остальных, запер дверь с обратной стороны.
До рассвета еще оставалось время, и было решено немного поспать. Все улеглись прямо на пол.
«Холодильник», — подумал Томас. Со стороны их группа действительно была похожа на запасы съестного в холодильнике людоеда.
Элизабет натянула на ноги кусок брезента.
— Здесь холодновато, — пробормотала она.
Неудивительно. Они включили климатизатор на максимум, не заботясь о резервах энергоблока. К черту экономию! Так или иначе, через пару часов они уйдут отсюда и попытаются выйти через пустыню к ближайшему шоссе. С мотокаром или без него. Будь что будет!
— Хотите, я вас согрею? — предложил Томас.
Элизабет подняла голову.
— Каким образом?
— Я специалист с мировым именем по массажу пальцев ног.
Они задержали взгляды друг на друге чуть дольше необходимого.
— Нам нужно поговорить.
Эти слова произнесла Карен. Она поднялась и теперь стояла рядом с ним.
— Пойдем, — настойчиво сказала она.
— Но я.»
— У тебя еще будет время пофлиртовать. Дело не терпит отлагательств.
Она схватила Томаса за руку и, невзирая на его протесты, повлекла за собой. Они подошли к брезентовому полотнищу с разложенными на нем консервами и напитками. Карен взяла упаковку мультивитаминных леденцов «Гаторад» и сунула ему в руки. Затем они углубились в проход между грудами технических поддонов.
— С ума сойти, как ты заботишься о моем пропитании, — сказал Томас.
— Я же тебя знаю. Когда что-то не так, у тебя просыпается волчий аппетит.
— Куда
мы идем?
— Никуда. Просто пройтись.
Какое-то время они шли молча.
— Нина Родригес… — сказала Карен.
— Что?
— Она была лесбиянкой.
Карен произнесла это совершенно нейтральным тоном. Без всякой преамбулы.
— И… что?
— Ей хотелось самоутвердиться. Она мне все рассказала, когда мы ходили к водонапорной башне. Ты знал о том, что у нее семь братьев и двое из них священники?
— Нет.
— Она стала шофером-дальнобойщицей, чтобы уйти из дома и переломить судьбу. В семье с ней никогда особо не считались, Поэтому она и согласилась участвовать в реалити-шоу. Она хотела, чтобы они ее признали. А теперь она мертва. — Карен помолчала. — Иногда не скажешь нужных слов вовремя — а потом уже поздно.
— Это точно.
— Я жалею о разводе. О нашей неудаче. Ну, ты знаешь, о чем я.
Настал черед Томаса молчать. Такого он не ожидал. Воистину некоторые раны никогда не заживают…
— Это было давно, — сказал он.
— Но ты ничего не забыл.
Томас невольно сжал кулаки.
— Нет.
Карен вздохнула.
— Ни о какой любви и речи не было. Просто обоюдная дурость.
— Тебе не обязательно было все выбалтывать отцу.
— То есть развестись и ничего ему не сказать?
— Ты же вышла замуж, не поставив его в известность.
— Но о разводе пришлось сказать. У меня не было выбора.
— И знаменитый Дэвид Уэлш лишил меня