Око Каина стр. 171
библейские мотивы, казни египетские для жертв… Ты явно смотрел слишком много исторических фильмов. Ты переборщил.
— Великие режиссеры всегда остаются непонятыми.
— Ты всего лишь их жалкий подражатель. Само твое имя об этом говорит.
— Для меня Сесил де Милль — величайший образец для подражания. Но и я неплохо справился со своей работой, согласитесь. Вы бы видели физиономию Камерона, перед тем как я отрезал ему голову. Впрочем, остальные две трети его тела все еще на улице. Окончательный демонтаж, так сказать…
Сесил скрестил руки на груди.
— Но самое удивительное: вы даже представить себе не можете, сколько людей готовы раскошелиться, чтобы увидеть мой экспериментальный шедевр. Достаточно запустить несколько рекламных роликов в Интернет — и от желающих отбою не будет.
— Ты чудовище.
— Мы живем в двадцать первом веке. Я — в некотором смысле прорицатель. Нужно уметь угадывать новые тенденции своего времени.
— Хейзел стоило бы раздавить тебя, как ядовитого паука. Что ей не понравилось в твоем сценарии? Использование настоящих трупов? Или идея вовлечь во все это ребенка? Позвать Питера — это ведь была твоя идея?
Томас осторожно освободил левое запястье. Затем правое.
— Разумеется. Я предложил это Хейзел, но она возмутилась. Однако для моего сценария обязательно нужен был один ребенок, чтобы закончить историю так, как нужно.
— То есть?
— А вы не догадываетесь? Любой хороший сценарий включает в себя сложный финал. Невыносимо тяжелое испытание. «Герой обретает искупление в страдании». Десятая казнь.
Лицо Томаса исказилось.
— Последняя из казней египетских, Линкольн. Смерть детей. В каждой семье должен погибнуть сын, помните?
— Что… что ты хочешь сказать?.. Ты собираешься убить Питера?
— Не я. Это вы его убьете.
Казалось, температура в колшате резко поднялась.
Томас видел, что он не шутит.
— Ты абсолютно сумасшедший.
— Если вы хотите выйти отсюда, это ваш единственный путь. Десять казней должны состояться, и я пощажу лишь одного. Питера или вас. Убейте его — и останетесь в живых. А если не хотите — то покончите с собой. Я могу вам помочь, если хотите, — для этого мне достаточно лишь спустить курок. На этом этапе я готов допустить некоторое отклонение от сценария. Так или иначе, дело уже в шляпе.
Сесил заклеил рот Питера скотчем и подкатил кресло к краю колодца. Затем вернулся к Томасу, отвязал его левую ногу от кровати и снова отошел. При этом он ни на минуту не выпускал из рук револьвер и не отрывал от Томаса глаз. Питер слабо подергивался в кресле.
— Ну вот. Я рассчитал дистанцию: вам придется лишь слегка вытянуть ногу, толкнуть кресло — и Питер полетит в колодец. Кстати, сейчас он
почти ничего не соображает: я накачал его рогипнолом.
Томас сглотнул слюну. Руки за его спиной были свободны. Только правая нога все еще оставалась привязанной.
— Ну, давайте, Линкольн. Мальчишка аутист, его жизнь все равно не имеет никакого смысла. Убив его, вы лишь облегчите жизнь его родителям.
— Заткнись.
— Вы будете героем. Последним выжившим! Все будут вами восхищаться.
Казалось, Томас колеблется. Сесил, словно прочитав его мысли, нацелил на него револьвер.
— Осторожно, Линкольн. Я убил достаточно много народу за эту неделю, и мне совсем несложно прикончить еще одного.
— Я согласен.
— На что именно?
— Я не хочу умирать.
Сесил опустил револьвер.
— Я это знал.
— Но у меня к