Око Каина стр. 51
Это вредно для здоровья. Для моего, во всяком случае. — Он выключил ноутбук и опустил крышку. — Без обид. — Он поднялся и поправил галстук, словно готовился выступать перед руководством компании. — Ноутбук за пять тысяч — это не жук начихал. Даже речи нет о том, чтобы я тут остался.
— Смотри сам, — сказал Томас.
— Нечего смотреть. Мой компьютер не выносит пыли. А я — табачного дыма. Не говоря уже обо всех этих гребаных штучках…
— Ты о чем?
— Эта история воняет. Друзья меня предупреждали: «Осторожнее, Вик. Безопасность „Ока Каина“ оставляет желать лучшего. Разные слухи ходят. В адрес шоу поступало множество угроз. Так что лучше бы тебе держаться от него подальше». Но она уговаривала: «Телешоу в прайм-тайм — это же лучший способ засветиться и сделать карьеру! Более грандиозного трамплина вам не найти!» «Грандиозного» — это ж надо, мать твою! Кажется, я знаю, что будет по-настоящему грандиозным, — процесс, который я против нее устрою.
Томас нахмурился.
— Вы говорите о Хейзел Кейн? То есть она уговаривала вас участвовать в шоу?
Он внимательно взглянул на молодого человека.
Каминский был истинным адептом костюма-тройки и казался типичным представителем золотой молодежи. Но иногда его манера изъясняться все же выдавала более скромное происхождение. Вряд ли он закончил Гарвард, хотя, судя по всему, хотел произвести на окружающих именно такое
впечатление. Томас был почти уверен, что, если пошарить в карманах его костюма, можно обнаружить там квитанцию о сдаче внаем — точно так же, как сам он брал напрокат смокинг для презентации. Галстук с Гомером Симпсоном — это была всею лишь уловка, для того чтобы производить впечатление крутого и продвинутого. На самом деле Каминский был одним из тех зубастых типов из среднего класса, которые очень хотят пробиться в сливки общества. И его речи навели Томаса на некоторые интересные размышления.
Он вспомнил ту странную сцену в номере Хейзел — когда она просматривала видеозапись своего спора с каким-то человеком. Томас не успел увидеть на экране его лицо, но манера поведения напоминала Каминского.
— Я пошел, — объявил последний. — Надеюсь, поблизости найдется жилье получше этого гадюшника. Если я буду нужен, позовите. Далеко я не уйду.
Он оттолкнул ногой стул и вышел.
Томас остался в компании Элизабет, Леонарда Штерна и Питера. Мальчик коротко взглянул на него, потом принялся что-то рисовать на куске картона.
Томас почувствовал, как его сердце сжимается. Родителей нет, нечем себя занять, жара невыносимая, и никто не обращает на тебя внимания… Как детская психика на это отреагирует? Риторический вопрос…
— С тобой все в прядке? — мягко спросил он. — Хочешь есть или пить?
Питер не отвечал. Томас наклонился к нему и добавил:
— Не беспокойся, старик. Все будет хорошо.
Питер долго оставался неподвижным, наконец все же кивнул. Томас погладил его по голове и поднялся. Вернувшись к барной стойке, он оперся о нее ладонями и обратился к двум взрослым:
— Мне нужно с вами поговорить…
Ленни взял сигарету, щелкнул зажигалкой.
— Ну что ж. Скажите все как есть.
— Мы не стали жертвами аварии. Скорее это ловушка. В это трудно поверить, я знаю. Но я могу это доказать.
Большой палец Ленни соскользнул с клапана зажигалки, и язычок пламени исчез.
Элизабет так резко вскочила, что чуть не ударилась о стойку.
— Аварии не было?
— То есть?..
Они