Око силы. Первая трилогия. 1920–1921 годы стр. 814
но тут еще один удар – прямо в голову – на миг лишил сознания.
Очнувшись, он почувствовал, что его трясут. Чьи-то руки рвали шинель, слышалась злобная ругань. Открыв глаза, Ростислав увидел склонившиеся над ним лица. Нет не лица – жуткие личины: мертвые тусклые глаза, перекошенные от злости красногубые пасти с оскаленными желтыми клыками…
– Очухался! Че с ним, с падлой, делать, начальник?
Голоса перебивали друг друга. Кто-то шарил по карманам. Послышался вопль – иконка, подарок Гонзальво, выпала из чьей-то лапы, и нелюдь, бешено ругаясь, принялся втаптывать образ Богоматери в грязь. Арцеулова встряхнули и поставили на ноги.
– К стенке! – Венцлав брезгливо отряхивал шинель. Красное лицо было перекошено. Кажется, удары Ростислава не пропали зря.
– Не надо, начальник! Мы его и так! Разреши! На части порвем. Горлянку враз исполосуем…
Венцлав спокойно выслушал недружный крик.
– Приказ. Шлепните – он ваш!
Ростислав не ждал чего-нибудь иного. О чекистах он был наслышан, а люди они или упыри – значения не имело. Что они с ним собираются делать? Сожрать, что ли? Арцеулов не удивился бы и этому. Его толкнули к стене. Ростислав взглянул на выщербленные пулями камни и понял, что будет не первый, кого привели сюда. Нелюди предпочитали творить расправу подальше от света, в самом сердце
подземелья…
Оставалось повернуться, стать спиной стене и встретить смерть, как и полагается офицеру – лицом. За эти годы приходилось умирать много раз. Наверное, это последний…
Бандиты, ругаясь, разбирали винтовки. Венцлав стоял в стороне, в руке горела папироса. Лицо нелюдя вновь стало холодным и безразличным.
– Братва, в сердце не целить! Сперва по коленям, а после набьем брюхо свинцом, пусть в кровянке, гад, поползает! Жалко, если сразу сдохнет…
Щелкали затворы. Клыкастые пасти жадно скалились, пустые мертвые глаза смотрели с нечеловеческой лютой ненавистью. На мгновение вновь стало страшно. Арцеулов зажмурился…
– Нужна помощь, брат-вояк?
Он почувствовал легкое прикосновение и, все еще не веря, открыл глаза. Чешский подпоручик стоял рядом все в той же старой зеленой шинели и высокой легионерской фуражке – точно такой же, как встретился ему в далеком Нижнеудинске. Он улыбался – спокойно, чуть грустно.
Арцеулов резко выдохнул. «Брежу, – пронеслось в голове. – Откуда?» Но он не бредил. Его странного спасителя увидели. Краснорожие испуганно переглядывались, не решаясь поднять винтовки. Венцлав замер, сжав окурок в кулаке.
– Не бойся их! – усмехнулся чех. – Это просто ночной кошмар. Сейчас он кончится…
– Стреляйте! – в голосе Венцлава звучали гнев и одновременно – растерянность. – Огонь, сволочи!
Бандиты начали нерешительно перешептываться, один сплюнул, поднял черный ствол… Глаза подпоручика сощурились, тонкие губы сжались и побелели. Отчаянный вопль – винтовка упала на землю, бандит взмахнул дымящимися гарью ладоням. Остальные с криками бросились прочь, в темноту.
– Стой! – Венцлав шагнул вперед, сжимая наган. – Ты не имеешь права! Ты… Ты такой же, как и мы!
– Пойдем, брат-вояк, – чех опять улыбнулся, глаза блеснули живым ярким светом. – Пусть они остаются там, где им место, – в бездне…
Его рука легла на плечо Ростислава. Арцеулов повернулся – перед ним была стена.
– Пойдем! – повторил подпоручик и прошел прямо сквозь темные выщербленные камни. Арцеулов мгновенье помедлил, затем, уже ничему не удивляясь, шагнул следом. На миг стало темно, дыхание перехватило, но вот легкие наполнились холодным сырым