Око времени стр. 382
еще не образовались в сердцах звезд. И когда они обводили взглядом глубины космоса, они не видели никого, кроме себя, и ни единого разума, в котором мог бы отразиться их разум.
Ранние звезды светили ослепительно ярко, но быстро сгорали. Их разреженные остатки приобщались к разлитым по галактике газам, и вскоре должно было зародиться новое поколение звезд. Но для тех, кто оставался заброшенным посреди умирающих протозвезд, наступало ужасное одиночество.
Они смотрели вперед – и видели только медленное потемнение. Каждое новое поколение звезд все с большей трудностью строилось из остатков предыдущего поколения. Должен был настать день, когда в Галактике не останется больше топлива для строительства хотя бы одной звезды, и тогда последний огонек мигнет и угаснет. Но и после этого он будет продолжаться, жуткий спазм энтропии, терзающий космос и все протекающие в нем процессы.
Невзирая на все свое могущество, они не были неуязвимы для времени.
Это скорбное осознание вызвало век помешательства. Причудливые и прекрасные империи возникали и погибали, жуткие войны разражались между существами из плоти и крови и металлическими созданиями, между детьми одного и того же забытого мира. На войны была истрачена непростительно большая часть полезных резервов галактической энергии, но они не разрешили никаких конфликтов, не дали ничего, кроме опустошения и отчаяния.
Опечаленные, но умудренные опытом, оставшиеся в живых стали строить планы на неизбежное будущее, на бесконечное будущее, состоящее из холода и мрака.
Они вернулись к покинутым военным машинам. Древние машины применили для новой цели – для ликвидации отходов, при необходимости – для их выжигания. Создатели этих машин теперь понимали, что даже для того, чтобы в далекое будущее попала хотя бы искорка сознания, не должно было быть никаких ненужных помех, никаких затрат энергии, никакой ряби на поверхности потока времени.
За миллионы лет войны функции машин были отработаны четко. Они выполняли свою задачу идеально, и так должно было продолжаться вечно. Они, не подверженные никаким переменам, посвященные единственной цели, ждали и следили за тем, как из мусора, оставшегося после гибели былых миров, нарождаются новые.
Все делалось из наилучших побуждений. Первенцы, родившиеся во Вселенной тогда, когда она была еще пуста, превыше всего ценили жизнь. Но для того чтобы сохранить жизнь, порой ее следует уничтожать.
45Сквозь окоЭто не было похоже не пробуждение. Это было резкое появление, звон цимбал. Ее глаза широко распахнулись и наполнились слепящим светом. Она большими глотками вдыхала воздух и цеплялась пальцами за землю. Она ахнула, ощутив самое себя.
Бисеза лежала на спине. Над ней висело что-то невероятно яркое – солнце, да, это было солнце, она находилась на открытой местности. Ее руки были широко раскинуты, и она вонзила кончики пальцев в почву.
Она перевернулась на живот. К рукам, ногам, груди вернулись ощущения. Ослепленная солнцем, она пока плохо видела.
Равнина. Красный песок. Вдалеке – изъеденные выветриванием холмы. Даже небо имело красноватый оттенок, хотя солнце стояло высоко.
Рядом с ней на спине лежал Джош и хватал ртом воздух, как несуразная рыба, выброшенная на странный пляж. Бисеза подползла к нему.
– Где мы? – выдохнул Джош. – Это двадцать первый век?
– Надеюсь, нет. – Говорить было трудно. У Бисезы пересохло горло. Она стащила со спины ранец