Око всевышнего стр. 2
Старик Сатэ поклонился сначала изображению Каома, потом Первому-в-храме и шести его теням-Настоятелям.
- Приветствую тебя, Бин, Первый-в-храме, и вас, Старшие!
Повинуясь жесту Верховного один из слуг-учеников принес циновку и несколько подушек.
- Садись, Сатэ! И не зови нас Старшими, ведь ты равен нам, хранитель.
Сатэ присел.
- Разве пыль в придорожной канаве равна солнечному свету? Вы - слуги Каома, Старшие в монастыре, а я - одинокий старик, забытый всеми.
Чувствовалось, что подобные речи были всего лишь ритуалом.
- Недобрые вести принес тебе Сатэ, Первый-в-храме.
Выразительный взгляд - слуги покинули таут Верховного, осталась лишь семерка старших, да путники. Двое Настоятелей стали у выхода.
- Я слушаю тебя, Сатэ-хранитель.
Странник неотрывно глядел Бину в глаза.
- Весна начинается, Первый-в-храме. Скоро равноденствие, не мне напоминать, что наступит год Тигра. Это будет год Тигра-воина.
- Я помню, Сатэ. Посланники Южного монастыря скоро выступят, ведомые братом нашим, Настоятелем Тао. Обряд будет исполнен.
Тигр приходил каждый двенадцатый год; однако Тигр-охотник ничего не менял в жизни монастырей. Раз в двадцать четыре года приходил Тигр-воин и тогда весной либо Северный монастырь Каома, либо Южный (по очереди) отправляли друг другу посланников. Отбирались два молодых монаха, по одному от каждого монастыря, родившихся в год предыдущего Тигра-воина. Они уходили сразу после
Турнира. Куда - знали немногие. Семеро Настоятелей каждого монастыря да десяток избранных. Возвращались монахи обычно летом; посланники-гости тотчас отбывали в свою обитель и все повторялось спустя двадцать четыре года. И еще одно: молодые монахи-избранники, вернувшиеся в монастыри, впоследствии почти всегда становились Первыми-в-храме. Сорок восемь лет назад, когда Бину исполнилось всего двадцать четыре и был он молод и горяч, отправился он в путь вместе с Тао-южанином...
Бин вспомнил и едва заметно вздохнул. На лице его ничего не отразилось - ведь он давно уже не юноша-избранник, а Верховный Настоятель Северного монастыря Каома, Первый-в-храме.
- Клан Орла посягнул на одно из двенадцати Святых Мест. В горах было землетрясение и ход в тайник обнажился.
Бин нахмурил брови, не перебивая.
- Волею случая это оказалось именно двенадцатое Место. Око Каома едва не попало в руки Орлам.
Тени-Наставники зароптали. Такого не случалось со времени основания монастырей. Око всегда находилось в одном из двенадцати Мест, надежно укрытых от мирских глаз. В год Тигра-воина его переносили. Из первого Места во второе, в следующий раз - из второго в третье, и так далее. Око кочевало по кругу из века в век; монахи двух монастырей всегда находили силы его защитить.
Сатэ продолжал рассказ:
- Глупые Орлы тронули Око раньше срока - они, конечно, умерли, так и не успев поведать своим Верховным куда перепрятали его. Остался лишь один свидетель, который знает, где сейчас Око. Орлы повсюду ищут его, но не найдут, если вовремя вмешаться.
- Кто он? - только теперь перебил Бин.
Сатэ прикрыл глаза и выдержал приличествующую паузу.
- Юноша-паломник с Архипелага.
- Островитянин? - Бин вскочил, сжав кулаки. - Великий Каома! Судьба мира в руках чужеземца!
Первый-в-храме быстро овладел собой и сел.
- Где он?
- В столице. Прячется и ждет сигнала. Моего сигнала.
- Что ты предлагаешь, Сатэ?
Старик погладил короткую бороду.
- Дай мне семерку избранников и