Около кота стр. 106
простого. Вы понимаете, почему именно следует держать всё это в тайне? Сейчас, на девятом году Нового Порядка, когда нет уже, вроде бы, оснований бояться Праведного Надзора?
– Ну… – неопределённо протянул разрешивший называть себя попросту личным именем. – Наверное, всё равно возможны какие-то неприятности…
– Совершенно верно, – кивнул господин. – Неприятности возможны самые разносторонние. Потому что одно дело – закон, а другое – действительное положение вещей. Тайное искусство – это сила, это, если угодно, оружие. А любую силу, любое оружие… всегда найдутся желающие прибрать к рукам. Как вы думаете, почему я до сих пор жив, уважаем в городе, имею неплохой достаток и могу время от времени оказывать нуждающимся услуги известного рода? Лишь потому, что об этом самом, как вы выразились, искусстве никто не знает. Все воспользовавшиеся им хранят молчание… хотя случай со старым князем и его наследником меня изрядно покоробил. Стоит узнать о моих способностях кому угодно… вовсе не обязательно Пригляду. Особый сыск в Нориланге тоже был бы заинтересован… равно как и ночные короли города, и заговорщики, мечтающие восстановить корону, и многие другие, кого и упоминать не стоит.
– Я понял, – кивнул Баалару.
– Вот и хорошо. Теперь о второй опасности. Опасность тут исходит от самого искусства и направлена на того, кто им пользуется. Это не каллиграфия. С такими силами шутить не стоит. Помогая вам, я подвергаю риску и свою жизнь, и свой рассудок. Вы понимаете, что из этого следует?
– Понимаю! – твёрдо сказал Баалару. – Опасный труд требует достойного вознаграждения. Я готов отдать всё, что у меня есть…
– А что у вас есть, Баалару, кроме этой харамайской сабли и каких-нибудь безделушек в детской, вроде музыкальной машинки? – усмехнулся господин. – Всякому отроку, конечно, неприятно, когда ему напоминают о возрасте, но вы пока ещё не достигли совершеннолетия, а кроме того, не вступили в права наследования, и дай вам Творец как можно позднее вступить… Поэтому заплатить вы мне никак не можете. А ваш почтенный отец вряд ли станет платить за вас – вы же, надеюсь, не собираетесь поставить его в известность, куда и зачем ходили?
– Я… я напишу закладное письмо… как это называется… вексель, – предложил Баалару. – И когда придёт время… вы можете его предъявить в суде…
– Не говори глупостей, мальчик, – морщинки над носом господина опасно сузились. – Золото и серебро я беру только за лечение больных. Особое же искусство несовместимо с требованием денег. Всем, кому помогаю – я помогаю бесплатно. Но при этом считаю себя вправе при каких-нибудь обстоятельствах воспользоваться помощью своего клиента. Разумеется, если он сможет и захочет её оказать. Если я смогу вам помочь – вы когда-нибудь, пускай многие годы спустя, тоже мне поможете, в разумных пределах. Устраивает?
– Ага! – совсем не по-графски вскричал Баалару.
– Что ж, коли мы обсудили и этот вопрос, то пора перейти к делу.
Господин вытащил из дальнего шкафа уже знакомые мне зеркала и зажёг три свечи.
– Сядьте прямо, Баалару! Расслабьте руки, а ещё лучше, отцепите вашу саблю, ибо лишний металл может нам помешать. Вот так. Теперь глядите на пламя и вспоминайте внешность вашего Алиша.
Я напрягся. Если сейчас в зеркалах возникнет изображение – значит, всё хуже некуда, значит, я давно разоблачён и вообще непонятно, почему доселе жив.