Около кота стр. 115
Алаглани – не дряхлый старец. В плечах широк, лишнего жира в нём незаметно, а воинскую выучку не скроешь – в каждом движении знающему глазу она заметна.
– В общем, так, Гилар, – заговорил он глухо. – Завтра пойдёшь с его сиятельством, высокородным господином Баалару Хидарай-тмаа, прогуляетесь по восточным кварталам, где-то между продовольственными складами и вторым погостом. – Он добавил про переодевание, про тонкие флюиды, а затем вдруг спросил: – Тебе, наверное, странным кажется это задание?
Мне, Гилару, коего вы, почтенные братья, знаете, оно действительно казалось странным. Но и Гилара-купецкого сына тоже оно должно было удивить. А вот скажи я, что всё путём, ничего, мол, удивительного – вот тут уж аптекарь наш почуял бы странное. Поэтому я честно признался:
– Да, господин мой. Как-то дивно оно…
– Что же тебе дивно? – сухо поинтересовался господин.
– А то дивно, что блистательный граф на сию лечебную прогулку должен идти одетый как мальчишка из чёрного народа, что не пойдут с ним слуги вооружённые. Сами ж знаете, плохие там места, гиблые. Всякая дрянь селится, и торговцы дурью, и скупщики краденого, и бродяги, что в розыске, укрывища там у них. Я так вас понял, что воздух в тех местах для блистательного графа дюже целительный, хотя и странно это, там же склады, воняет оттуда гадостно. Ну так не всё ли равно этому целительному воздуху, кого целить – графа или оборванца?
Господин Алаглани повернулся ко мне.
– Логично рассуждаешь. Но ошибка в исходной посылке неизбежно ведёт к финальной ошибке, даже при правильности всех промежуточных силлогизмов. Ты понимаешь, о чём я?
– Нет, господин мой, – улыбнулся я. – Вы незнакомыми словами говорить изволите. Мне бы попроще как.
– Если попроще – ты кое-чего не взял в расчёт, потому что о том не знал. Болезнь юного графа – тайна даже для его родителей. Они знают, что он ко мне ходил, но думают, что из-за прыщей. На самом же деле болезнь у него душевная, и очень деликатного свойства. Потому он и хочет лечиться тайно. Мне это, прямо скажу, не нравится – хотя бы уже потому, что знай его родители о болезни, они заплатили бы мне гораздо больше, чем заплатят за прыщи. Но я лекарь, я лечу того, кто ко мне приходит, и не ставлю ему условий. Боюсь, если бы я потребовал от мальчика всё рассказать родителям, то он просто ушёл бы от меня, и в итоге не получил никакого лечения.
Складно заливает. Не знай я правды – даже и поверил бы. Понятное дело – коли у тебя жучки в мозгах завелись, то как
об этом родным маме с папой рассказать? Куда как проще чужому дядьке-лекарю, который тебе никто и который должен всё это в тайне хранить. Ради этого можно и Училище прогулять, даже зная, каким это тебе боком выйдет.
– Понял, господин мой, – кивнул я. – Стыдно ему признаться, что тараканы в голове завелись. А тараканы, наверное, кусачие, раз уж он к вам лечиться прибежал.
– Верно, – усмехнулся он. – Кусачие. Разумеется, подробностей тебе знать не нужно. И когда вы с ним пойдёте, ты тоже его ни о чём таком не расспрашивай. Твоя задача – чтобы он не попал в беду. Чтобы шпана его не обидела, чтобы