Библиотека

Около кота стр. 141

Размер шрифта
-
+
Тема

томов «Наставлений по любознатству, сиречь высокому искусству проникновения в тайны природы». Там уже не только по лекарской части, там много всякого разного. И про стихии, из коих состоит любое вещество, и про пульсации человеческих мыслей, и про то, что делают с солнечными и лунными лучами различным образом отшлифованные линзы.

Нет, почтенный брат! Никаких книг по тайному искусству господин Алаглани мне не давал. Более того – всё, что он заставлял меня читать, имело визу Доброго Братства, о чём вы же мне и сообщили, в ответ на очередную мою записку с перечнем изученных томов.

И надо сказать, господин Алаглани оказался весьма строгим и въедливым учителем. Досканально проверял, что я усвоил, задавал хитрые вопросы, а кое-что требовал учить наизусть. Нет, он не наказывал меня за леность и глупость, потому что ни то, ни другое я не обнаруживал. Во-первых, потому, что учиться было интересно. Почти как с братом Аланаром. Во-вторых, изображать перед аптекарем глупость и леность мне было попросту незачем.

Вообще, как-то странно сложилось между нами. На первый взгляд, всё как и раньше. Он господин, я слуга, он велит, я исполняю. И ни словом не усомнился он, что я Гилар купецкий сын, много изведавший горя и по милости Творца Изначального попавший в услужение. Само собой, и я в общении с господином вёл себя как и положено бывшему купецкому сыну, бывшему бродяжке, а ныне личному господскому лакею.

Но вы же понимаете, братья, что кроме языка слов, есть ещё язык взглядов, есть оттенки тона, есть что-то такое между людьми, что очень легко уловить, но очень трудно выразить словами.

И вот если посмотреть с этой стороны, то я для господина Алаглани сделался чем то большим, чем просто лакей. Появился у него ко мне какой-то интерес. Мало того, что он взялся учить меня лекарским и прочим премудростям – он гораздо чаще стал разговаривать со мной. Вообще-то о пустяках – о погоде, о видах на урожай, о том, какие занятные люди порой обращаются к его лекарскому искусству (тут уж мне пришлось ногтем палец защемить, чтобы не прыснуть – ибо ещё более занятные люди обращались к другому его искусству). Говорили и о книгах – не только тех, что господин велел мне изучать. Ещё он пересказывал мне сатиры и трагедии мастера Асагуди, которые были запрещены при Старом Режиме, но зато сейчас свободно ставящиеся в державных театрах. Равно как и драмы великого Исандая, которые пришлись не ко двору Новому Порядку и любое публичное их исполнение, как знаете, наказывается плетьми для актеров и штрафами для зрителей. Вообще о Новом и Старом порядке аптекарь заговаривал неохотно, но не раз выходило, что разговор сам собой сворачивал на это.

Но мало занятий науками и разговоров! Он взялся учить меня основам воинского искусства, обращению с оружием и ручному бою! Вот это, братья, оказалось для меня тяжёлым испытанием, ибо очень трудно скрыть имеющуюся сноровку. Изображать Гилара, купецкого сына, впервые в жизни повернувшего ворот арбалета или взявшего саблю прямым хватом – это, знаете, мало приятного. Лучше уж сто страниц многоопытного Краахатти наизусть затвердить.

Конечно, можно это объяснить простой скукой. Осень, погода мерзкая, темнеет рано, надоели болячки посетителей, и хочется

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.