Около кота стр. 144
овечьей шерсти, рукавицы и шапки на каком-то дешёвом меху. Алай острил, что на крысином. Да хоть на мышином, главное, ушам тепло.
В канун праздника Пришествия господин избавил нас от работы с травами, осталась только обычная хлопотня по дому. Ну и Тангиль распорядился, чтобы Алай и Дамиль, как наименее занятые, помогли братцам-поварам с праздничным угощением.
А угощение, к коему приступили мы по обычаю, едва только полночь пробило, вышло на славу. Не как в графских домах, конечно, но не хуже, чем некогда потчевали мы состоятельных гостей в нашем трактире. Были тут и свиной холодец, и нарезанный толстыми ломтями окорок, и пироги с начинкой мясной, грибной, яичной, и копчёная рыба красная да белая, и тушеный с капустой гусь… и много всего по мелочи. Господин и пива ячменного нам дозволил. Сказал, раз в году можно.
Он, кстати, с нами праздновал. Ну и кот, понятно, здесь же, на плече у него устроился. Сидел господин во главе стола, и только тем от нас отличался, что я ему в серебряную чарку вина харамайского по его указке подливал.
Встал господин, прочитал положенную благодарственную молитву Творцу Изначальному, и просительную молитву о ниспослании доброго года, выдул одним махом чарку, и началось у нас веселье. У нас – в смысле у слуг. Сам же господин Алаглани был хмур, пил много, а закусывал недостаточно. Кот сидел-сидел, а потом соскользнул с его плеча, трубой хвост задрал и наверх проследовал, в кабинет. А я, когда увидел, что господин уже в двух шагах от полного изумления, вежливо шепнул ему, что пора и баиньки. Взял его за локоть, поднял и не спеша повёл в спальню. Шёл он, надо сказать, своими ногами, не пришлось мне на своём горбу тащить пять с лишним пудов его веса, но заметно было, что ноги ещё работают, а голова уже нет.
Замечу, это второй раз был, как надирался наш аптекарь вдрабадан. О первом я уже рассказывал, ну, после похорон Хассинаи, а вот зачем он на праздник такое над собой учинил? О том спросил я его наутро, подав огуречного рассолу. Надо сказать, что утром телесно он маялся, но ум уже в разум пришёл.
– Что-то стал ты, Гилар, слишком дерзок, – выхлебав рассол, поделился он своей догадкой. – Где ж такое видано, чтобы слуга распекал господина своего?
– Я не распекаю, я просто интересуюсь, – уточнил я, даже не потрудившись сделать виноватый вид. – В наставлениях многоопытного Крааахатти сказано: «И о том ещё надлежит ведать приступающим к целительскому делу, что неумеренное потребление вин, причём как крепких, так и слабых, многими опасностями для тела и духа чревато, ибо проникая в кровь, а из неё в чёрную и белую желчь, производит заключённая в вине субстанция немалые разрушения, меняя направление вращения потоков жизненной силы и через то производит в уме пагубные изменения…». Ну там ещё восемь страниц про это. Господин, зачем вам нужны пагубные изменения? Потом, опять же, чему нас учит премудрый Памасиохи? Во всём надлежит соблюдать меру…
– Выучил на свою голову! – скривился господин. – А если я сейчас прут возьму?
– Не возьмёте, – расстроил его я. – По двум причинам. Во-первых, замёрзли прутья, кусты ведь сперва снегом занесло, а с позапрошлого дня как потеплело