Около кота стр. 173
оказалось. И хорошо, мороз не так уж давно установился, а то бы и изнутри намёрзло.
В общем, разделся я до рубашки, чтоб движениям ничего не мешало, на руки перчатки с когтями железными надел (пригодись таки, не зря с собой таскал) и, цепляясь этими когтями за брёвна снаружи, подлез под нужное окно. Там ещё удачный выступ оказался, балка от перекрытий пола чуток выступала, пальца на три. С улицы глянешь – незаметно, а тут, на высоте, очень даже полезно.
Осторожно поднял я голову и начал дырочку продышивать. Дуну – спрячусь, дуну – спрячусь. В конце концов продышал смотровой глазок. Одно плохо, сквозь
стекло звуков почти не слышно, но в крайнем случае по губам прочту, даром что ли учили меня братья Гиалху и Тосинархай?
Так вот, заглянул я в комнату. Небольшая была комнатка, подобно той, соседней, через которую я наружу вылез. Стояла там кровать высокая, как раз напротив окна, а на кровати лежал одетый в одну рубашонку Илагай. Рядом сидел на корточках господин Алаглани. Малыш, кажется, спал, а господин раскинул руки, словно держал его голову, хотя, приглядевшись, я понял, что головы он всё-таки не касается. Возле господина обосновался кот, лежал, вытянувшись в струнку (раньше за ним такого не замечалось). И всё! Ничего господин не говорил – во всяком случае, губы его оставались неподвижными. Спина как-то заострилась, а ладони, показалось мне, слегка шевелились. Словно вытягивал он что-то из воздуха возле головы дитёнка.
И это долго было. Во всяком случае, я вусмерть закоченел, и держаться мне было ох как трудно! А там, в комнате, ничего не происходило. Вернее, происходило что-то, чего я постичь не мог. Ясен пень, то не было обычным целительством. Господин не поил Илагая снадобьями, не ставил пиявок, не колол иголочками, как это у восточных лекарей принято. Даже не делал никаких пассов, не водил над головой магнитом, и изумрудом своим – как я давно уже сообразил, чародейским – не пользовался. Просто сидел, раскинув руки над головой малыша, и только спина его порой слегка дёргалась.
Наконец, он с видимым трудом встал, плюхнулся в кресло, стоящее возле окна – я испугался было, что заметит он подглядку мою, но не заметил. Выпрямился, тяжело вздохнул – звука я не слышал, но по движению понял. Посидел так, словно с силами собираясь, затем открыл дверь, взял дитёнка на руки и вышел. Кот встрепенулся, подскочил на четыре свои лапы и за ним потрусил.
А я осторожненько вернулся тем же путём в комнату, затворил окно, оделся, дрожа от холода. Чтобы согреться по-быстрому, от пола дюжину раз отжался скоренько, а потом приоткрыл дверь. Никого в коридорчике не было – небось, спустился уже господин. Тогда я уже уверенно вышел и стал пол драить. Драил и сображал: что это было? Чародейство? Или просто сидел он возле спящего ребятёнка и думал невесёлые какие-то думы?
Впрочем, особо долго размышлять было некогда. Уже солнце к лесу клонилось, свет изменился, потеплел, а значит, пора ужином заниматься. Тем более, что помощница моя по стряпучему делу госпожа Хаидайи-мау, небось, всё ещё почивает, в дороге утомившись.
Так оно и вышло. В зале я, спустившись с полным грязной воды тазом, обнаружи только