Около кота стр. 189
в обращении. Оцарапался шипом, заряжая – и всё, пожалуйте под холмик могильный.
– Нет, господин мой, – помотал я головой. – Не было такого Дыни. Он же честный карманник, а не душегубец!
– А был ли вообще Дыня? – хитро прищурился он.
– Да какая разница, господин мой, был ли этот Дыня, не был, или он вообще Тыква, – подбавил я в голос грусти. – Много у меня плохого в жизни случилось, и не хочется вспоминать. Вы проще на это смотрите: я слуга ваш, вы мне в месяц платите десять медных грошей, я работаю с усердием, а коли провинюсь, вы вправе прутом поучить… в общем, всё будет как и раньше.
– Скобяной лавки в Тмаа-Урлагайе тоже не было? – перебил он. – И всех последующих печальных событий?
– То, что было, оно ещё хуже было, – я начал уставать от рзговора, в ушах звенело и перед глазами всё малость расплывалось.
– Ладно, – вздохнул он, – я так понял, что допрашивать тебя без толку?
– Ага, – подтвердил я. – Совершенно без толку.
– Ну а если я, к примеру, выгоню тебя? – не отставал он. – Заплачу положенное за полгода… шестьдесят медных грошей… Что будет?
– Не стоит этого делать, господин мой. – Я совершенно искренне посмотрел ему в глаза. – Оттого вам спокойнее не станет. И уж точно не станет безопаснее.
– А мне, выходит, угрожает опасность? – хмыкнул он.
– Истинно так, – признал я. – Ещё с того дня, о котором рассказал Арихилай. Сами ж понимать должны…
– Ладно, последний вопрос на сегодня, – он отошёл к окну, отвернулся и стал глядеть на тающий в сумерках закат. – Заслуживаю ли я, по твоему мнению, костра?
Вот уж спросил так спросил… Тут надо тонко… потому что даже по оттенкам слов он может понять то, что рано ему пока понимать…
– Трудный вопрос, господин мой, – подумав, отозвался я. – Скажу так: тот господин Алаглани, который семь лет назад беса чужой болью кормил, несомненно заслуживает. А вот тот, который спустя семь лет здесь стоит – не знаю.
– Ты можешь мне поверить, Гилар? – не поворачиваясь, сказал он. – Поверь, то был единственный раз, когда я покупал силу за боль.
Хотел я его спросить, за что он сейчас её покупает, но не стал.
– Простите, господин мой, – только и сказал, – в сон меня шибко тянет.
И действительно уснул.
А дня через два я вполне поправился и приступил к обычной службе. Вроде как ничего не поменялось с нашей поездки. По-прежнему накрывал я трапезу господину, убирался в его покоях, приглашал посетителей и разносил письма. По-прежнему занимался он со мной книжной премудростью, от Памасиохи перешли мы на трехтомный труд старейшего брата Гисиохири Второго «Изыскания в области языков и наречий людских, кои по лику земли рассеяны». Это, доложу я вам, посложнее было, тут мало того, что кучу чужих слов запоминать приходиось, так ещё и вычисления старейший брат применял, разбирая слова по частям. А вот воинским искусством более господин со мной не занимался. «Теперь уже и ни к чему», сказал. И меня сие ничуть не расстроило.
Спрашиваете, что рассказал я остальным слугам о нашей поездке? О, я им в подробностях рассказал! Как вязли колёса брички в сугробах, как приехали мы уже к ночи в замок барона Гилаги-тмау, старого боевого друга нашего господина Алаглани. Замок