Около кота стр. 195
несчастному, проведавшему о тайном искусстве, господин Алаглани пообещает помочь. Это пройденная ступенька, братья. Мне бы лучше уследить за тем, как творит он чародейства, причём от начала и до конца.
И потому сидел я вместе с посетителями в прихожей. Понятное дело, томище трудов старейшего брата Гисиохири не читал, незачем удивлять людей. Просто сидел и ждал.
И ведь дождался! Не зря ещё с утра грызли меня дурные предчувствия. Вообще-то они каждый день грызли, считая от пропажи кота и бегства поваров, но сегодня они особенно разыгрались. Я и штучку наладил, и другое тоже.
Первое, что насторожило меня – это что среди посетителей не было женщин. Меж тем как обычно их было, пожалуй, побольше мужчин. Особенно пожилые купчихи любили прибегать к лекарскому искусству господина. Сегодня же – только мужчины. И почему-то среди них ни одного старика, ни одного юноши. Всего посетителей сидело в прихожей восемь человек, и всем я дал бы чуть больше тридцати и чуть меньше сорока. Судя по одежде – люди не шибко богатые. Лица скучные какие-то, взглянешь – и тут же забудешь. Ну, разве что кроме баронета, молью поеденного.
Второе – что, ожидая своей очереди, сидели они молча, друг с другом не перебрасываясь ни единым словом. Обычно иначе – скучно им, и треплются о болезнях своих, о ценах на зерно, о непогоде, от которой суставы ломит, о неминуемой войне с Норилангой, о детях, кои отбились от рук, о разбойниках, которые шалят по дорогам. Высокородные частенько вина требуют, причём чем худосочнее высокордный, тем вероятнее он велит подать ему чего-нибудь наилучшей выдержки. Я уж с надеждой смотрел на баронета – не возжелает ли промочить горло? Не возжелал.
Первым в кабинет зашёл коренастый лысоватый купец, и где-то с полчаса обременял господина своими хворями. Потом он вышел, но почему-то вновь уселся на лавку. Ну, может, обдумывает услышанное. Может, сказал ему господин грустную правду, и теперь
он решает, кому чего оставить по завещанию.
Следующим в очереди горшечник был, мастер Изиугири, как он представился. Запустил я его в кабинет, сел на лавку, и прямо как иголки мне кожу колют. Чую – клубится что-то в воздухе, вроде как облака сгущаются, откуда вскоре молнией шандарахнет.
И шандарахнуло. Ибо, спустя пару минут как мастер Изиугири вошёл к господину, трое посетителей одновременно поднялись и шагнули к дверям кабинета.
– Куда вы, почтенные? – спрыгнул я с лавки и загородил собою дверь. – Извольте обождать! Сейчас не ваша очередь!
– Наша, наша, – коротко бросил один из них, а другой выбросил вперёд ногу и отвесил мне такого пинка в бедро, от коего я тут же очутился на полу. Вот, значит, как! Началось!
Ну, понятное дело, от пинка никто ещё не умирал. Вот и я не умер, а вскочил на ноги и сунул руку за пазуху. Нет, почтенные братья, не штучку я выхватил – ибо если из чёрной трубки стрелять, то представьте потом мороку с трупами. Не зимний лес, а очень даже город. А если из белой – очухаются они через пару часов, и зададутся очень интересными вопросами. Потому что если верна моя догадка и люди это приглядские, то уж они-то должны понимать, чьё это оружие – сиробикан,