Около кота стр. 198
и я, в такое же мужицкое. Из прочих же вещей, мужикам несвойственных, только штучку оставил – слишком жалко было бы с ней расстаться, да и как знать, вдруг ещё выручит? Но слишком уж нагружаться не стал. Путь предполагался не столь уж длинный, может, два дня, может, три.
– Ты можешь хоть сказать, куда мы в таком виде отсюда пойдём? – вяло поинтересовался господин. Похоже, все эти свежие события изрядно стукнули ему по мозгам, и сейчас он пребывал в растерянности. Редко я таким его видел. Точнее сказать, всего единожды – когда стоял он в лесном своём доме, привязанный к кольцу для факела.
– Скажу, господин мой, – кивнул я. – Только не сейчас. За стену выйдем, там уж. И вот ещё что… Для селянина лицо у вас больно уж чистое. Погодите минутку…
Набрал я грязи и стал опешившему от такой наглости господину в щёки втирать. Не абы как, ясен пень, а с умом. Чтобы при свете вечернего солнца казалось лицо тёмным от загара и пыли. Вот что бороды нет, это худо, не догадался я накладную припасти. Впрочем, бывает, что и селяне бреются, когда до деревни доходит городская мода.
По оврагу мы прошли ещё пару тысяч шагов, и только после этого рискнул я выбраться. Чьими-то голыми ещё
огородами, крадучись, вылезли мы на Заполынный проулок, оттуда на Первую Гончарную, а там уж и до северных ворот недалеко.
Спрашиваете, братья, почему я не воспользовался той лазейкой вблизи восточных ворот? Той, которой осенью за стену проник? А вы давно ту лазейку видали? Узенькая нора, я, может, и пролез бы, а уж господин Алаглани точно бы застрял. И это уже о том не говоря, что пришлось бы через полгорода идти, по людным улицам. Так что, ничего не поделаешь, пошли мы как все обычные люди, к северным воротам.
Боялся я, конечно, что остановит нас стража. Хотя и понимал: вряд ли весть о случившемся в доме успела сюда добраться? Это ж приглядские должны своему начальству доложить, а их начальство с полковником Гаинахизи-тмау связаться, командующему городской стражей, а уж полковник через посыльных своих должен на стену указания дать… Но что, если ещё до вторжения в аптекарский дом такое указание было заблаговременно дано? Задерживать любого, кто хоть как-то смахивает на главного городского аптекаря…
Но милостив Творец, обошлось. Единственное, что заинтересовало в нас толстого стражника – это медный пятак, который мы, знающие порядок селяне, почтительно опустили в подставленную ладонь.
И очутились на свободе. Ну, если пространство за городской стеной и впрямь можно счесть свободой.
Хотя, если просто погулять выйти, то приятные места. Уже повсюду вылезла трава, желтеют и краснеют в ней мелкие цветы, некоторые, самые торопливые деревца уже покрылись листвой, а другие с расстояния кажутся закутанными в серо-жёлто-зелёные облака. Птицы песнями разливаются, свистят, чирикают, щёлкают. Воздух тёплый, ароматами весенних трав наполненный, небо ясное, лишь у восточного края гряда облаков. Слева солнце не спеша сползает к далёкой чёрной кромке леса, а справа вылезла на небосвод Хоар-луна – большая, рыжая, прямо как наш украденный кот.
При мысли о коте перестал я любоваться весенними красотами и задумался о более важных вещах.
– Вот что, господин мой, надо нам сейчас условиться,