Около кота стр. 60
не сладилось у него? Нетрудно было понять, какие мысли у неё в голове крутятся. Потому что в моей голове они тоже крутились. И чуял я, что колеблется она – то ли уйти, то ли подождать ещё чуток.
И вот тут-то всё и случилось. Сзади, со стороны города, часы начали полночь бить. Слышно было не очень хорошо, всё-таки мы от стены дальше тысячи локтей находились, да и часы-то на главной башне, а не на стене. Но всё-таки услышать можно.
Вдова к стене городской обернулась – ну, понятно, когда звук важный слышишь, всегда на стараешься к нему лицом. А я от вдовы взгляд не отрывал. Когда же двенадцатый удар гулко раскатился под ночным небом, вспыхнуло что-то – и гляжу я, повозка рядом стоит. Крытая просмоленным полотном – никакой ливень такое не промочит, трое коней впряжены, масть не разобрать, но поскольку едва заметны, то уж ясно – не белые. На облучке мужичонка низкорослый, в колпаке высоком и с бородой едва ли не до пупа. Во что одет, не разглядел.
А главное – перед повозкой парень долговязый. Кроме того, что долговязый, ничего я увидеть не сумел, зато сумела вдова. Взвизгнула радостно, бросилась ему на шею, узел свой выронив. Ну, значит, и впрямь сынок-узник.
А возница им ладонью: мол, не мешкайте, лезьте в повозку. Они и послушались. Парень этот мамашу свою сперва подсадил, а потом и сам через борт перевалился. И заметно было, как это трудно ему, слышал я, как присвистывает от боли. Оно и понятно – признание-то, как понимаете, в Башне Закона выбивать умеют.
Как забрались они внутрь, возница молча коней стегнул – и без звука понеслась повозка. Никогда я не видел, чтобы кони сразу такую скорость набрали, без разбега. Минута, другая – и вот уже только отдалённый цокот копыт слышен, а вскорости и тот заглох. Тёмно, тихо, пусто. Один я в колючих кустах лежу.
Вот так оно и обнаружилось, доказательство. Установленное твёрже некуда. Теперь уже точно мог я говорить, что чары это. Почти всё ведь можно к простым вещам свести, но вот повозку эту, из ничего взявшуюся, иначе как чарами не объяснить. Получил я в ту ночь ответ на первый из двух главных вопросов. Ответ: да! Теперь осталось на второй ответить: как?
Ну, про обратный путь рассказывать нечего. Всё легко да гладко прошло, за одним малым исключением. То есть тем же путём вернулся я в город, разделся в овраге, перелез через калитку в господский сад, сквозь окошко, в отхожем месте отворённое, в дом вернулся.
А малое исключение – это что крапивой меня знатно обстрекало. И ладно бы только ноги да руки – одежда прикроет. Но ведь и лицо, и ладони, и шея… Вот что мне придётся объяснять, коли спросят?
С этими мыслями забрался я на свой тюфяк и преспокойно уснул, хотя ещё за минуту до того мысли о крапивных укусах мне покоя не давали. Но недаром же в народе говорят: вечер глупее утра.
Лист 13.
А как проснулся я утром, так едва глаза разлепил. Голову ломит, горло пересохло, точно три дня без воды в пустыне шатался, в ушах звон. И тело всё зудит