Библиотека

Октябрь, который ноябрь стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

содрать с себя шкуру жертвенного агнца. Отомстить. И повернуть судьбу страны. Еще не поздно.

Запомнив легкий адрес и пароль, он ехал в Петербург. Надеясь… На что надеясь? Черт его знает. Стало легче — сразу и значительно. Конкретная цель — вот что нужно избитому и униженному русскому человеку…

— С добрым утром, дорогой вы наш Алексей Иванович! — приветствовал возившийся на кухне с примусом Шамонит. — Сейчас поставлю чай. Ах, нам бы денщика, а лучше горничную. Как вы думаете?

— Думаю, что сальности с утра — дурной тон, — вяло сообщил Алексей Иванович.

— Ну-ну, отчего вы так серьезно, — ухмыльнулся Петр Петрович. — Теперь нам отсиживаться неизвестно сколько, скучно же, честное слово. Кстати, Грант пулеметы еще ночью вычистил. Что значит конструктор — ни часа без винтов и отверток!

— Просто счастье, что вы как химик не лезете ковырять патроны, — молвил бывший писатель и направился в уборную.

Он брился, разглядывал в зеркале свое узкое, породистое лицо. Барское, нервное, мелкопоместное. Бритый подбородок еще оставался непривычен. Возможно, стоит отпустить эспаньолку по примеру Шамонита? Выглядит тот щегольски, с первого взгляда нравится женщинам. Что за глупейшие мысли?! Этак и к найму смазливых горничных перейдешь. Денег много, продукты берем не торгуясь. И это в голодном городе. Осталось только баб покупать. Мерзость какая! Война. Теперь и здесь, в столице война. Сколько мерзких жизней забрано сегодняшней ночью? Восемь, десять, дюжина, больше?

Бывший литератор, обладатель трех премии Императорской Петербургской Академии наук «за словесность», швырнул салфетку, взял флакон одеколона и крикнул в коридор:

— Петр Петрович, за газетами еще не посылали?

— Нет, дворник где-то шляется, распустился лакейский пролетариат.

* * *

Борька пулей слетел по короткой полуподвальной лестнице, ощупью забарабанил в дверь. Отперли, мальчишка ввалился из пахнущей кошками тьмы в сумрак, благоухающий получше — кашей и стружкой. Сорвал с крупной, стриженной ежиком головы картуз, бахнул им об пол:

— Постреляли! Гады! Военно-революционный комитет на Выборгском шоссе! Всех насмерть!

— Всех? — просипел Филимон. — Ты дух переведи, пары спусти, да кепку подбери. Вон — водицы попей. А газету давай сюда…

Пока Борька пил из здоровенного «ротного» чайника, норовившего вышибить носиком зубы, остальные подпольщики изучали газету. Статейка была не особо подробная — в редакции спешили успеть к выходу — но жуткая. Часть фамилий погибших широко известна.

— Ловко, — сказал Филимон, складывая газету. — Ишь, осмелела власть буржуйская, напрямки прет.

— Странно. Такие радикальные решения, не иначе пытаются опередить восстание, — Андрей по прозвищу Лев, тридцатилетний инженер, еще недавно работавший в воздухоплавательном расчетном бюро, подошел к окну, глянул на полоску серого света над тротуаром — по двору протопали чьи-то ноги в криво сношенных рыжих ботинках. — Сегодня-завтра все решится.

— Я и говорю! — Борька, отдуваясь, оторвался от увесистого поильника. — Забыли о нас. О чем Центр думает?! Может, и их уже… того?!

— Бориска, ты еще воды попей, — посоветовал Филимон. — Носишься как барбоска, панику паникуешь. «Весь комитет, весь комитет»… Не, с наскока они нас не возьмут.

— Нас, может и не возьмут, а вон чего творят…

Старшие товарищи не ответили. Филимон, постукивая деревяшкой протеза, подошел к верстаку, подвинул табурет, нацепил очки и вновь развернул газету. Инженер Лев продолжил разглядывать клочок двора. Думают они, понимаешь.

Борька скинул и повесил на гвоздь у двери пальтишко, стиснув зубы,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.