Октябрь, который ноябрь стр. 33
— вела себя незнакомка на редкость независимо, если не сказать, нагло.
— Что же в таком случае? — ответно усмехнулся премьер-министр.
— Пресса, — дамочка помахала свернутой в трубку газетой. — Возможно, вам будет интересно взглянуть. Там и про вас есть немного.
— Опять какая-то гадость? — разочарованно догадался Столыпин.
— Нет, на этот раз не «опять», а действительно гадость, — уже без улыбки пояснила незнакомка. — Сочтете уместным взглянуть, так лучше просмотрите в кабинете, без свидетелей. Семье и адъютантам спокойнее будет.
— Боюсь, любая грязь, выплеснутая со страниц газет, до моих домашних все равно дойдет.
— Случается и иначе. Так ознакомитесь, Петр Аркадьевич?
Премьер-министр отвел колючие стебли малины, принял из заборной дыры газету. Чувство нелепости происходящего только нарастало. Ладонь незнакомки оказалась аристократично-узкой, пальцы ухоженные, без колец, но загорелые почти по-цыгански. Действительно, странная женщина.
— Жаль что не могу предложить более веселого чтения, — красавица вновь улыбнулась, но на этот раз показалась заметно старше возрастом. — Всего хорошего, Петр Аркадьевич.
— И это все? — не скрыл удивления премьер-министр.
— Увы. Возможно, попозже загляну к вам на чашечку чая с коньяком. Если позволите, исключительно по-соседски, без церемоний.
— Что ж, заходите, я предупрежу супругу, — с иронией пообещал Столыпин.
— Благодарю, вы очень любезны, — молодая дама отступила от забора и сказала, уже невидимая: — Да, чуть не забыла. Вы бы, Петр Аркадьевич, детей и посетителей от ворот и калитки отозвали. Сейчас по улице бешеная собака мечется. Я сама видела: шерсть клоками, пена с морды так и капает. Ужас! Запросто может в ворота заскочить и тяпнуть кого ненароком. Я абсолютно серьезно предупреждаю, Петр Аркадьевич.
— Позвольте, но вы-то сами как же? — изумился премьер-министр.
— Так я и поглядываю. Но меня вряд ли покусают: во-первых я сама бешеная, а во-вторых у меня револьверчик.
Послышались шаги, видимо, дама уходила вдоль забора.
Столыпин сунул газетку под мышку и зашагал к дому. Разговор, сначала показавшийся забавным и игривым, закончился странно. Можно бы принять за розыгрыш, но… Не очень похожа на шутницу зеленоглазая гостья. Что-то этакое в ней… «Револьверчик», только подумайте…
Рассердившись, Петр Аркадьевич издали крикнул:
— Михаил, закройте-ка ворота. Сейчас мне такой вздор сказали, что даже не знаю как расценить. Сергей Львович, будьте любезны усадить посетителей на скамейки. И скажите Ольге Борисовне, пусть возьмет детей и идет в сад, там прохладно и спокойно…
Глянули удивленно, но повиновались. Смешной рыжий мальчуган в матроске — чей же это такой? — ухватил Наташу и Леночку за руки, заливаясь заразительным смехом, увлек в сад. Наблюдая, как закрываются ворота, Столыпин поднялся на крыльцо, вошел дом. На лестнице в кабинет задержался. Оттуда он все и видел…
По улице катило ландо: истуканом сидел кучер, в коляске двое жандармских офицеров — тоже замерли деревянными изваяниями. Странные они, не по форме одеты, шлемы старые… Наверняка какие-то дурные новости…
Черная женская фигура возникла дальше по улице, взмахнула рукой — нечто небольшое и цилиндрическое полетело навстречу экипажу. Звонкий хлопок — на бомбу не похоже, но резкий звук напугал лошадей. Рванули вперед, жандармы судорожно вскочили на ноги, у одного в руках портфель, другой выхватил револьвер.
— Назад! — звонко и необычайно решительно крикнула женщина — бесспорно та самая, стройная любительница подсовывать газеты.
Стрелять она начала мгновенно — блеклые частые вспышки, хлопки выстрелов — словно