Библиотека

Октябрь, который ноябрь стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

младенцем — четырнадцать лет, но судьба и образ жизни…

— Будет страшно, всем под пулями страшно. Но такая смерть быстра, — холодно продолжала Катрин. — У меня тоже есть сыновья, рано или поздно они встретятся лицом к лицу с безжалостным врагом. Надеюсь, не в подвале.

Мальчик плакал. Кажется, не замечая слез и пытаясь твердо смотреть в зрачок маузера. Сестры на грани, мать сейчас впадет в истерику. Ну и сука вы, Екатерина Григорьевна.

— У вас есть шанс: раз и навсегда покинуть Россию. Исчезнуть мгновенно и безвозвратно, — сквозь зубы процедила Катрин.

— Но мы же русские, как вы не понимаете?! — стиснула кулачки одна из сестер.

— Понимаю. Вы — часть России, несомненно. И как бы мы не относились к нелепости самодержавия, лишний грех России брать ни к чему. Потому я и предлагаю — исчезните навсегда. Жить будете, но никогда не вернетесь.

— Это провокация! — с некоторым облегчением воскликнул старший Романов. — Подлый, ничтожный шантаж!

— Может и подлый, но не ничтожный, — отрезала гостья. — У меня не было ни малейших сомнений, что добрый совет вы не примете. Не из таких-с, Николай Александрович, да? Что ж, у меня есть для вас совет от авторитетнейшей личности. Кстати, та личность предупреждала о моем появлении, пусть и иносказательно…

Конверт смялся в узком рукаве платья. Катрин игнорировала протянутую руку бывшего самодержца, сунула Александре Федоровне:

— На чтение и осмысление — три минуты.

Письмо сочиняли лаконичным, но доходчивым. Старец попыхтел, но вложился. Донеслись рыдания чувствительной Алисы Гессен-Дармштадской — кажется, лобзала драгоценное мятое послание.

— Слушай, может, оставим тетку тут? — не отрываясь от книги, процедил л-матрос, явно размышлявший об особенностях воздействия эпистолярного жанра на отдельных представителей гомо сапиенс. — Между прочим, погоняло «даром-штадская» не просто так дают. К чему нашей экологии такие сомнительные царицы?

— Для наглядного отрицательного примера. Электорат станет наших доморощенных королев больше уважать. Да и кто узнает, что она бывшая императрица? Тетка и тетка. К тому же, дети к ней привязаны.

— Тоже верно. Обрыдаются, бедолаги.

— Угу. Книжка-то тебе как?

— Так-то ничего, стильно автор расписал. Но я Алигьерычу иначе все рассказывала. Воспарил сочинитель, заврался малость. Поэт, чего с него взять. Кстати, ты знаешь, что героин в его честь назвали?

Вот так всегда с этим земноводным. Всё изложенное правда, но такая перевывернутая, что…

Николай Александрович корректно кашлянул:

— Мы готовы уйти немедля. Разрешено что-то взять из вещей?

— Ручная кладь, по одному месту на человека. Полковник, вы поняли куда идете?

— Не совсем, но… Безлюдье, суровые условия, чистота и смирение.

— В общем, да. И все зависит от вас. Колка дров и чистка снега — в неограниченных количествах.

— Понимаю вашу иронию, но хотел бы заметить… Впрочем, неважно. Григорий Ефимович пишет, что наслед… что Алексей может выздороветь. Это правда?

— Гарантировать не могу. Но гемофилии в тех местах пока не встречалось.

— Там хыщники, — заметил, опять же не отрываясь от книги, л-матрос. — Сожрут быстрее, чем чем-нибудь мудреным заболеете. Так что не цацки берите, а что нужнее для мужицкого обживания.

— Понимаю, понимаю, — похоже, бывший император пребывал в смятении чувств. В данном случае, вполне простительном.

— Вы насчет доктора подумали? Или Боткин не пойдет с вами? — пришла на помощь Катрин.

— Да, схожу и предложу Евгению Сергеевичу, непременно, непременно! — Николай Александрович суетливо

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.