Ола стр. 55
ревом, с шумом, с грохотом. Колыхнулось, плеснуло выше черепичных крыш.
– Какие сволочи! – выдохнул сеньор лисенсиат. – Господи, какие сволочи!
И вновь не услышали его. А если и услышали – то не поняли. Решили, видать, что ученый человек гнусных марранов ругает.
Повезло нам, что так решили!
– Надо что-то делать, что-то делать, что-то делать! – бормотал толстячок, пальцы свои узлом сцепляя. – Это же толпа, стоит ее подтолкнуть – и все! Надо обратиться к властям, есть же тут власть!
Не стал я отвечать. Вот ведь умный вроде, а непонятливый. Да вот она, власть, – рядом с этими крикунами стоит. Вон и алькальд, староста здешний, и судья, и, понятно, парни из Эрмандады.
Разве сами эти псы господни такое придумали?
А жердь черно-белая между тем словно выросла, ростом выше стала, вверх потянулась, тощую руку с крестом вперед выставила, лысой макушкой сверкнула.
…Взвизгнула! Да так, что вороны над крышей церковной засуетились.
– А нет ли в славном городе вашем оных марранов, кои Христа и Деву Святую что ни день предают, а? А не поискать ли?
И в ответ – дружное, слитным хором десятков голосов:
– Бе-е-е-ей!!!
Оглянулись, брови хмуря,
Друг на друга косо глядя:
«А не жид ли ты, Хименес,
То-то нос твой больно длинен?
А не ты ли, Санчо Лопес,
В долг мне дал в запрошлом годе
По привычке иудейской?
Вот цирюльник наш, Рисалес,
Тот уж точно сын Сиона —
По субботам в чистом ходит!
Не позволим! Не позволим!
Разбирай дубье скорее!
Надо вычистить Касалью
От иуд-христопродавцев!»
Колыхнулось, зашумело —
Будто кто бревно в болото
Ненароком уронил!
Рыцаря моего я поймать все же успел – не унесла толпа. Подхватил я его конька за узду, сам с осла соскочил…
Хорошо еще, стена церковная близко оказалась. К ней и прижались.
– Однако, Начо, я отнюдь ничего не понимаю! – бормотал сбитый с толку Дон Саладо. – Неужто столь страшные злодеи обитают в этом мирном
городке?
Я даже огрызаться не стал. Не до того было. Кого-то уже топтали – прямо у паперти, но большинство валило по улице – искать. С криком, с гиканьем, со свистом. Видел я, как конокрадов ловят, да разве с этим сравнишь!
Оглянулся я, думал толстячка увидеть, да где там! Сгинул лисенсиат.
– Кажется, у городских ворот есть харчевня, – вздохнул я. – Надеюсь, тамошний хозяин – не марран…
– И все-таки не понимаю, Начо, – Дон Саладо мотнул головой, словно шлем вдруг стал ему тесноват. – Ежели злодейство имеет место, то надлежит обратиться в королевский суд…
Под навесом, куда мы забрались, было пусто. В эту сиесту здешнему трактирщику не придется заработать. Ничего, вечерком наверстает, когда герои с победой вернутся и захотят жажду утолить!
Почему-то я думал, что вокруг будут кричать, вопить, проклятиями сыпать. Нет, тихо кругом, пустынно даже. Только где-то вдалеке вроде как шумок легкий.
– Если же в городе этом и вправду злодеи обретаются… – не унимался мой идальго.
– О чем вы, рыцарь! – вздохнул я. – Где-то за сотню миль кого-то зарезали, поэтому надо убить цирюльника Рисалеса да всех прочих, у кого носы с горбинкой? Какой суд? Вы не в сказке, идальго, тут великанов с василисками нет. Это Кастилия, ясно?
Зря я голос повышал! Бедный рыцарь даже отшатнулся, в