Оливер Твист стр. 263
на благодарную почву сѣмена всего добраго быстро возростали; какъ онъ открывалъ въ немъ новыя черты сходства съ своимъ другомъ молодости, черты, пробуждавшія въ его груди старыя воспоминанія, грустныя, но въ то же время милыя и отрадныя; какъ двѣ сироты, перенеся столько бѣдствій, хранили память объ этомъ испытаніи, питая состраданіе къ другимъ, любя другъ друга и горячо благодаря Того, Кто защитилъ ихъ и спасъ, — обо всемъ этомъ врядъ ли нужно упоминать. Я сказалъ, что они были истинно счастливы, а безъ горячей любви и доброты сердца, безъ чувства благодарности къ тому Существу, законъ котораго — состраданіе, и великій символъ котораго — милосердіе ко всему, что дышитъ, — безъ этого счастье недостижимо.
Въ алтарѣ старой сельской церкви стоитъ бѣлая мраморная доска, на которой высѣчено только одно слово: «Агнеса». Нѣтъ гроба въ этой гробницѣ, и да пройдетъ много, много лѣтъ, прежде чѣмъ прибавится сюда другое имя! Но если души умершихъ когда нибудь возвращаются на землю, чтобы посѣтить мѣста, освященныя любовью — любовью, для которой могила не есть предѣлъ — хранимой въ тѣхъ, кого онѣ знали при жизни, то я вѣрю, что тѣнь Агнесы витаетъ иногда въ этой грустно торжественной нишѣ. Я вѣрю въ это, хотя мѣсто находится въ храмѣ, а она не устояла передъ слабостью и заблужденіемъ.
Конецъ.1838