Омерта десантника стр. 11
произнес слова благодарности всем участникам «рисового рейса», вручил рядовому Великохатько вымпел с надписью «Лучшему водителю» и объявил сутки отдыха. Сам же уединился с Сафроновым и Максимовым в пустующем штабном помещении.
– Слушайте дальше, господа хорошие, – довольно-таки бодрым голосом начал капитан Крылов. – Называю вещи своими именами – с афганских плантаций наркотики идут прямиком в СССР. Причем не просто так, а точно по какому-то плану.
– А командование? Особисты что говорят? – спросил Сафронов.
– Я уже один раз говорил, повторять не люблю, – бросив быстрый взгляд на Сафронова, ответил Крылов. – Вообще, конечно же, требуют пресекать наркокараваны… Наш комбат, ты с ним еще не знаком, Сафронов, пытался это дело выяснить. Теперь в госпитале.
– Снайпер? – уточнил Сафронов.
– Да нет. Какая-то неизвестная болезнь скрутила нашего Павла Яковлевича. Третий месяц в столичном госпитале, сейчас на поправку пошел. А вот инфекцию, что его подкосила, так и не выявили. В общем, так. Пока не будет официальных приказов от командования, я как командир роты и и.о. комбата беру полномочия на себя – мы все-таки разведка, а не брехпункт. Потому будем действовать по своему усмотрению. С нами еще будет Дима.
– Очкарик-переводяга? – не слишком доверчиво переспросил Федор.
– Младший лейтенант Корольков, – кивнул Виктор. – Без переводчика нам сейчас никак нельзя, а Димка парень стоящий. Его надо от нашего спецпропагандиста спасать, а то Гоголев хочет заставить Диму начитывать на кассеты свои пропагандистские тексты. Отдельно на дари, отдельно на пушту… Троих соколов, каждый с походкой «царя зверей», заметили.
– Таких грех не заметить, – откликнулся Федор. – Только нам подробности об этих «царях» не положены.
«Соколов с походкой» Сафронов заметил еще четыре дня назад. Прибыли на черных «Волгах» под охраной мощных ребятишек из «Каскада». Одеты в защитного цвета куртки без знаков различия. Въехали на базу, о чем-то быстро переговорили с начальником штаба… Потом Сафронов видел их в гостевом доме, специально построенном особняке для почетных гостей, артистов, журналистов центральных изданий. О таких «соколах» лишних вопросов обычно не задают. Капитан Крылов этот вопрос поставил.
– Что за птицы? – небрежным тоном, точно невзначай, спросил Сафронов.
– Высокий, в темных очках – Шубин из центрального аппарата КГБ. Полковник или даже генерал. Пузатенький – Уткин Степан Митрофанович, международный отдел ЦК КПСС, – проговорил Крылов. – А вот третьего не знаю.
– Держится так, словно он у них за старшего. Татуировки его видел? – поинтересовался Федор.
– Грехи юности, – прокомментировал Крылов.
– Интересная у него юность была, – кивнул прапорщик. – В местах лишения свободы пару раз побывал, точно говорю. Такие перстни, как у него на пальцах, запросто так не накалывают.
– Вот такие у нас прапорщики пошли, – подмигнул Сафронову Виктор. – Квазиуно! Разведчик все должен знать и подмечать… Делать будем вот что – уважая опыт Великой Отечественной, для начала отправимся за «языком».
– Может быть, кого-нибудь из местных использовать? – спросил Федор. – Или…
– Времени нет, да и местные эти, знаешь ли… – поморщился Крылов. – Была такая байда, когда ты в отпуск на родину ездил. Хадовцы, афганские контрразведчики, привезли к нам своего агента. Представили как проверенного, сочувствующего властям товарища. Тот вызвался показать с воздуха склад с душманским оружием. Дело