Библиотека

Омерта десантника стр. 73

Размер шрифта
-
+
Тема

они и есть щитоносы. Вместо нас в рейд не пойдут.

– Правильно, – кивнул Михеич. – Надо же кому-то воевать! А ведь в этой каше замешан Вадик Парфенов, лейтенант-генералыч. Тот, которого ты, лейтенант, на место поставил.

– Его даже не допросили, – зло откликнулся Сафронов. – Он вроде как в увольнении законном был, заставу проверил за час до нашего столкновения… Чистенький, гад.

– Ты его лишний раз не задевай. Эти сынки генеральские никого не пожалеют. У них одна фраза: одного солдата убьют – бабы русские еще сотню нарожают… У тебя, Сафронов, батя кто?

– Учитель физкультуры, – ответил лейтенант.

– А мама девочек домоводству и кройке с шитьем обучает? – продолжил старший прапорщик.

– Нет, историю преподает.

– Извини, Сафронов, ты, судя по всему, не слышал, как таких, вроде тебя, называют, – проговорил, как-то едко при этом усмехнувшись, Михеич и тут же, не дав взводному ответить, продолжил: – Инвалидами таких называют. Перекрестись и сплюнь!

– Не понял, – отозвался не слишком набожный и суеверный Сафронов.

– Инвалид, потому как у тебя нет руки, – пояснил Михеич. – Большой и волосатой.

– Типун тебе на язык, Артур Михалыч. – Лейтенант догадался наконец, к чему клонит завскладом. – Дурацкий юмор какой-то. Кому другому за такие шутки врезать стоило бы!

– Врезать не врезать, тебе бы за такое «ночное» этот прокуроришка устроил «индийское кино», а Парфенову пальчиком погрозят и через годик-другой примут-таки в академию. Военно-политическую, имени Ильича… Спасло тебя то, что не в головной машине оказался.

Сафронов промолчал. Чего говорить, прав Михеич.

– Я тебе по-хорошему, как батя сыну, совет даю, – подвел итог разговора Михеич. – Потому как вижу, что ты хороший парень. Парфенов и те, кто за ним, тебя выбрали как… Как хворост, как полено, – подобрал после паузы точное определение старший прапорщик. – В костер тебя швырнут, чтобы самим руки погреть. Им в генералы надо, в маршалы.

– Михеич, ты хочешь сказать, что Парфенов нарочно все это подстроил? – аж присвистнул Федор.

– Я с умными людьми привык разговаривать, – невесело отозвался Михеич, он же Артур Михайлович. – Ишакам, знаешь ли, лошадиные советы ни к чему… Фигурка у Надьки что надо! – неожиданно произнес Михеич, оценив идущую со стороны летного поля фельдшера эпидемиологической службы.

Надежда Иннокентьевна участвовала в оформлении каких-то документов, видимо, на предмет местных афганских инфекций, которые могли быть у тяжелораненых.

– Фигурка что надо, – с видом знатока и в этом вопросе повторил Михеич. – На физиономии, правда, черти пошабашили, но ведь не с лица воду пить, верно, Роберт Сергеевич?

– Кому как, –

смущенно передернул худыми широкими плечами Сафронов, мысленно отметив, что в словах прапорщика немалая доля истины.

Проходя мимо, Иннокентьевна вежливо кивнула Сафронову и пошла дальше своей быстрой спортивной походкой.

По неписаной традиции на кровать убитого клали его берет, а перед ним – фотографию. Сейчас на заправленном одеяле стояла фотография капитана Крылова, лежал его десантный берет. Виктор смотрел прямо на Сафронова, чья кровать была напротив крыловской. Даже на фотоизображении капитан оставался твердым, самостоятельным командиром. «Вот так, Виктор, – только и произнес, мысленно обращаясь к фотопортрету, Сафронов. – Как мы теперь?! И как те большие шурави?! Наркокараваны?!» А Федор вспомнил, как после одного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.