Она нашла себя (СИ) стр. 18
спать. А в других часовых поясах, далеко от нас люди просыпаются, пьют утренний кофе или чай, собираются куда-то. И всё это так цельно, зависимо, хоть и выглядит немного разрозненно. Земля вертится и вертит судьбами людей… Мало, кто из людей думает о тех, кто далеко от них. Мало, кто из людей, просыпаясь или засыпая, вспоминает, что кто-то в другой стране сейчас с другим временем суток. Мы так редко задумываемся даже о давно изученных вещах.
— Да… Ты не сказала ничего нового, но сердце забилось сильнее. Порой наши мысли будят нас от долгого сна. Кому-то мучительно просыпаться. А мне — сладко и радостно. Может, потому что я очень романтичный человек.
— Мне кажется, ты этого и не скрываешь. Мне за тебя всё сразу сказали твои картины. Они не скупились, чтобы обрисовать во всех нежных оттенках твою душу, — откровенничала Лена.
Анатолий внимательно посмотрел на неё. Он сделал жест — стремительно поднял руку — но остановил себя. Он так хотел погладить её волосы и щеку… Лена всё поняла. Его выдали глаза.
«Почему же он остановился?!» — с отчаянием спрашивала она себя. Ему она никаких вопросов задавать не стала.
— Мне надо бежать домой!..
— Поешь и ложись опять. Или почитай или посмотри что-нибудь интересное.
— Хорошо. У меня есть мечта.
— Какая?
— Что я не буду вечно убегать от тебя, как Золушка.
— И у меня есть мечта.
— Какая же?
— Пока сказать не могу. Расскажу, если всё получится.
— Ты всегда так. Скрытный, — с хитринкой сказала Лена. И быстро, но тихо-тихо помчалась по ступенькам вниз.
Толя стоял в проёме двери и устало смотрел в пустоту. Перед тем, как закрыть дверь, шепотом, с мольбой сказал:
— А я надеюсь, что ты останешься со мной навсегда, Золушка. И больше никогда не уйдешь в другую сказку…
Глава 9
На следующее утро Лена проснулась в лучшем настроении. Душа её рвалась к Толе. Он всем сердцем заботился о ней, волновался, пытался помочь ей вырваться из того, что сковывало её свободу. Свободу?! Многие спросили бы, при чём тут свобода. Ведь Эдуард как раз полностью отдал Лене свободу на блюдечке с голубой каёмочкой, отдал ей каждый день на растерзание по собственному усмотрению. Не ставил никаких рамок. Если бы на её месте была бы другая женщина, если бы эта женщина, как Лена разлюбила Эдуарда… Вряд ли она так мучилась бы. Она могла бы с замиранием сердца встречаться в разных местах со своей новой любовью. Но Лену не устраивали такие варианты. Они не казались ей правильными, заманчивыми и радужными. Ей не хотелось копаться в грязи.
Лена спокойно лежала и рассматривала свои волосы, лежавшие чёрной паутинкой по краям подушки. Она, правда, стала романтичнее и утончённее. Многое увиденное теперь сравнивала с какими-то красивыми явлениями природы, примерами её неповторимых чудес.
«Не спорю, я читала, конечно, в книгах о любви о том, как это чувство порой может преобразить, изменить человека. Облагородить! Я изменилась. И это понял бы Эдуард и все остальные, если бы знали, о чём я думаю иногда. Мама сразу бы всё подметила. И с доброй, но настороженной улыбкой, задала бы мне главный вопрос…
Это всё потому, что я встретила своего человека. Только могу ли