Они под запретом стр. 135
отношения, в которые я вбухал так много, будут того стоить, и в один прекрасный день ты не дашь мне такого отрезвляющего пендаля, как тогда с Косицким. Я могу забить хер на все вокруг, когда знаю, что результат будет того стоить. И вот сейчас ты снова поставила мою уверенность под сомнение. Сыграла не на моей стороне, а втихую против меня просто потому что струсила и засомневалась.
— Прости… — умоляюще шепчу я, теребя ткань своей смятой рубашки. — Я всегда буду на твоей стороне.
— Так строить отношения не получится, — с нажимом перебивает Арсений. — Нельзя так, понимаешь? Доверие — это то, что держит людей вместе. В бизнесе, в отношениях, в семье. Не будет доверия — ничего не поможет.
— Я больше никогда тебя не обману… — начинаю лепетать я, раздавленная словами «не получится». Это то, чего я боялась. Что Арсений поймет, что больше никогда не сможет мне доверять. — Честно не обману. Пожалуйста, не бросай меня… Я тебя очень люблю. Только не бросай…
Кажется, Арсений собирался сказать что-то еще, но мое истеричное бормотание заставляет его осечься. Напряженные черты смягчаются, а на лице появляется недоуменное выражение «Ты серьезно?».
— Настоящий ребенок, — бормочет он и, не вставая со стула, со
скрежетом двигает его назад. — Иди сюда, дурочка.
Не помня себя, я соскакиваю с места, и в следующую секунду оказываюсь к него на коленях. Из-за пелены слез ничего не вижу, поэтому на ощупь тыкаюсь ему в плечо и крепко-крепко обнимаю. Как же вкусно он пахнет. Любовью и освобождением. Это ведь не ошибка? Арсений меня прощает?
— Прости, пожалуйста… Я больше никогда… Просто не смогу…
Арсений гладит меня по волосам, легонько похлопывает по спине.
— Знатно ты себя накрутила. Оно того стоило? Тебе же нервничать нельзя.
— Как не накрутить, — шумно выдыхаю я. — А еще Петр… Как сказать ему?
— Разберемся, — с тихим смешком Арсений обхватывает мои плечи, заставляет посмотреть на себя. — Чувствуешь себя как? У врача была?
— Была. И даже на УЗИ. У меня есть фотография. Хочешь покажу? — уточняю я с робкой надеждой.
Покачав головой, будто снова удивляется чему-то, Арсений проводит по моим щекам ребром ладони.
— Неси, конечно. Пока я хожу в неведении, у тебя тут, оказывается, собственный мир.
Я собираюсь встать, но мешкаю, и внимательно вглядываюсь Арсению в глаза. Он щурится.
— Что?
— Не хочу, чтобы это все было только ради… — я быстро киваю себе на живот. — Потому что если ты во мне разочаровался и поймешь, что все не может быть так, как раньше… Но лучше скажи сейчас.
— Требовательная какая, — с усмешкой иронизирует он. — А еще минуту назад умоляла тебя не бросать.
Я густо заливаюсь краской, не зная то ли обижаться, то ли смеяться. Выбираю смех, потому что знаю, что в случае разочарования Арсений бы так себя не вел. Мягким он бывает только с теми, кто ему по-настоящему дорог.
…. — Вот это матка, а это малыш, — снова взобравшись к нему на колени, я любовно вожу пальцем по снимку. — Врач сказала, что на следующем