Опанасовы бриллианты стр. 146
словах объяснил, что в поезде должен находиться крупный преступник, которого надлежит немедленно задержать.
— Я к вашим услугам, — несколько неуверенно отозвался начальник поезда, немолодой уже человек с продолговатым морщинистым лицом. — Что прикажете делать?
— Устройте меня пока где-нибудь.
— Пожалуйста, можете располагаться хоть и в этом вагоне.
Алехин снял пиджак, повесил его у окна и решил выйти в коридор «на разведку». Приоткрыв двери нескольких купе, он не увидел там никого, похожего на Красовского. «Вряд ли вообще удастся обнаружить его таким образом», — подумал Алехин, так как многие пассажиры лежали на верхних полках, отвернувшись к стене.
Нужно было придумать что-то другое. Но что? Пойти с контролером? Но ведь билеты отбирают проводники, и контролер не беспокоит пассажиров.
Ничего не придумав, Алехин на всякий случай решил сходить в ресторан; может быть, он встретит там Красовского. Но тут неожиданно раздался голос радиста:
— По коллективной просьбе пассажиров вагона номер восемь товарищей Козодоева, Малышкиной, Бедарева, Сидорова и Лютиковой исполняется популярный вальс «Дунайские волны».
«Бедарев»! — пронеслось в голове Алехина. Он сразу же вспомнил пенсионера, принесшего в комиссионный магазин пишущую машинку Красовского. У него потом пропали паспорт и пенсионная книжка.
«Неужели это он? — возбужденно подумал Евгений. — Очень может быть. Человек в макинтоше, которому Красовский поручил забрать свой чемодан у сестры, мог ведь вылететь из Москвы самолетом, и они, конечно, в Москве условились о встрече в этом поезде. Для того, чтобы Красовского мог найти его сообщник, Александр Львович специально заказывает теперь музыку с объявлением своей новой фамилии и номера вагона. У него ведь теперь, очевидно, и паспорт и прочие документы на имя мало кому известного пенсионера Бедарева». У дверей радиста Алехин задержался немного, потом решительно взялся за ручку.
— В чем дело? — раздался недовольный голос.
— Откройте, — возможно строже произнес Алехин и услышал, как за дверью звякнула стеклянная посуда.
Дверь открылась. Раскрасневшийся радист, полагавший, видимо, что стучит кто-нибудь из начальства, поднял на Алехина удивленные глаза.
— Вам бы не следовало так напиваться во время работы, — сказал Алехин строго.
— А откуда это известно, что я напиваюсь? — удивился радист. — Разве из репродуктора вином пахнет?
— Нет, вином не пахнет, — успокоил его Алехин, — зато заплетается язык. Вот вы только что совсем невнятно произнесли фамилию Бедарева, а это, между прочим, мой друг.
— Не может быть, чтобы я объявил невнятно, — запротестовал радист. — Как же я мог объявить его невнятно, если это именно он угостил меня коньяком?
— Ну, ладно, чего там оправдываться, — примирительно произнес Алехин. — Скажите лучше, — в каком купе Бедарев?
— Последнее в восьмом вагоне.
Алехин зашел сначала в свое купе, надел пиджак и снова вышел в коридор. Дверь последнего купе была закрыта. Алехин постоял немного, прислушался, потом решительно постучался.
— Войдите, — раздался женский голос.
— Нет ли тут желающих сыграть в шахматы?
— Только в преферанс, — отозвалась женщина с нижнего места.
— Извините тогда, — сказал Алехин и задвинул дверь.
Что же он увидел в купе? Внизу сидела тощая женщина, ответившая на его вопрос. Против нее какой-то толстяк самозабвенно пил чай. Вверху слева мальчик читал книгу, справа лежал на спине крупный мужчина и смотрел в потолок. И хотя Алехин не мог разглядеть его лица, он почти не сомневался, что это Красовский.
Алехин торжествовал победу. Он возьмет сейчас