Опер с особым чутьем стр. 24
по дорожкам, прижимаясь к баракам, и исчезали. Павел сидел на том же месте, но уже на деревянном ящике, караулил тело. За истекшие полчаса он извлек из пятки осколок, обмотал ногу обрывком простыни. Наступать на пятку пока не хотелось. Другой обрывок пошел на окровавленную ладонь. Он слизал кровь с раны, туго замотал. Организм «всеядный», до заражения не дойдет. Во двор лихо влетела раздолбанная «эмка», дала полукруг и встала. Первым выскочил невысокий широкоплечий парень в клетчатой куртке – молодой, но какой-то морщинистый и с торчащими ушами. Визитной карточкой отдела он явно не являлся. Парень выхватил из кобуры под мышкой пистолет, наставил на Горина. Фамилия у него, если память не отшибло, была Саврасов, а имени Горин не знал.
– Леонтий, осмотрись! – прозвучал окрик.
Оперативник кивнул и побежал по двору, озираясь на странную личность, оседлавшую ящик от помидоров. Из машины появлялись знакомые лица. Долго в этом городе оперативники не спали. Куренной сверлил Павла колючим взглядом. Он тоже вынул пистолет – на всякий случай, стал зачем-то осматривать окна второго этажа, остановился на распахнутом. Местный контингент проявлял благоразумие – на дачу свидетельских показаний очередь не выстраивалась. Подошла, поигрывая пистолетом, Кира Латышева:
– О, наш пострел в своем репертуаре. Прислушайся, Вадим: звучит торжественная элегия… И почему я нисколько не удивлена?
– Я тоже про него подумал, – кивнул Куренной. – Какой еще псих может проживать на улице Кленовой? Смотри, он кажется, пострадал. Занимаемся любимым делом, Павел Андреевич? Другого места, конечно, не нашли? – Куренной покосился на реющие по ветру панталоны.
Кира проследила за его взглядом, подавила улыбку.
– И снова не ты убил? – спросила она. – Ты же никого не убиваешь, а только по волшебству оказываешься на месте преступления, так?
– На этот раз я, – вздохнул Павел. – Убить меня хотел, забрался в квартиру, махал ножом. Погнался за ним, ну и…
– Перестарался, – понятливо кивнул Куренной, – бывает.
Кира подошла поближе, нагнулась.
– Фу, ну ты и воняешь, Горин… Вадим Михайлович, он же с вчера нажрался как поросенок…
– Горе у него, – объяснил Куренной. – Зато сейчас вроде трезвый.
– Кто это, Горин? – Кира кивнула на закутанное в простыню тело.
Павел пожал плечами. Женщина удивилась:
– Тебе не интересно, кого ты убиваешь? Хотя молодец, ничего не трогал, так и дальше делай.
– Мы посмотрим, не возражаешь? – Куренной нагнулся, размотал веревку и вопросительно уставился на Горина.
– Да пожалуйста…
Подошел озадаченный Леонтий Саврасов, встал в стороне. Куренной, соорудив сложную гримасу, стащил с мертвеца пододеяльник. Это был малорослый худощавый мужчина лет тридцати пяти – не красавец, плешивый, какой-то плюгавый, с носом, напоминающим отросток на картофелине. Физиономия его исказилась,
имела причудливый коричнево-землистый цвет, мутные глаза едва не вылезли из орбит. «Коричневый карлик», – почему-то подумал Горин. Личность погибшего была смутно знакомой. Не сказать что сталкивались с нею, но где-то мелькала. То ли на улице, то ли в очереди за водкой…
– М-да, тот еще натюрморт, – констатировала Кира. – И зачем ты это сделал, Горин? Что у нас по поводу «не убий»? Мог бы придушить, и мы бы сейчас наслаждались беседой с этим гражданином. Тебе смешно, а у нас весь морг переполнен.
Павел пожал плечами. Вопрос был интересный.
– Знаешь его?
– Он ходил вчера за мной хвостом. Но точно не уверен.
– Знакомая личность, Вадим? –