Опер с особым чутьем стр. 43
сыщик? Где ваш дар? Только и можешь задавать неудобные вопросы.
Через полчаса Павел все-таки отыскал свидетеля. Им оказался некто Платонов, слесарь с фабрики металлоизделий – мужчина серый, незаметный, имеющий обыкновение прикладываться в бутылке. Он проживал в соседнем доме (не столь добротном) и имел сарай с выходом на задний двор. Отработал три смены по шестнадцать часов, впереди два выходных, один из них и провел в компании с зеленым змием. Поругался с женой, бежал из дома и отправился допивать в сарай. Там и уснул. Проснувшись, обнаружил, что он не один. Испугался, мурашки поползли по коже. Списать на белую горячку не удалось. Рядом с сараем стояла машина, и кто-то прохаживался рядом. Заскрипела дверь, Платонов отполз в угол – тупым он все же не был. Незнакомец не стал заходить, он просто караулил машину, спрятанную за сараем. Чиркнула спичка, человек закурил. Который был час, Платонов не знал. Водка дурманила голову, но инстинкты работали. Долго таиться, к счастью, не пришлось. Раздался шум, подбежали несколько человек. Они кого-то волокли, он слышал мычание. Набравшись храбрости, Платонов припал к дверной щелке. Но что там толком увидишь? Очертания машины, стоящей задом к сараю, вроде «эмка», но внушительный дорожный просвет. Ночью все кошки серы, и машины – такие же. Люди почти не говорили, обменялись парой фраз. Вроде мужчины. В «эмку» загрузили двоих. Кто-то обежал вокруг капота, забрался сзади. Помимо Каплина и женщины, сели трое, больше бы и не влезли. Машина ушла, и никого не осталось.
«Значит, в квартире орудовали двое, – прикинул Павел. – Мужчины явно не слабые, не старые».
– Что еще?
Свидетель развел руками:
– Всю правду сказал, товарищ начальник, нечего добавить.
– Слушай, мужик, – рассердился Горин, – ты столько всего наплел, по существу – хрен с маслом. Все это мы и без тебя знаем. Зачем нам такой свидетель? Рассержусь и посажу тебя на пятнадцать суток – за подрыв семейных устоев и ведение бродячего образа жизни. Решай: или вспоминаешь еще что-то, или…
Свидетель вспомнил:
– Машина при заводе издает особенный звук. Стартер несколько секунд еле тащит мотор, тот шелестит, как опавшие листья под метлой дворника, потом раздается высокий дребезжащий звук, после чего двигатель, собственно, и заводится. А еще под капотом вышел из строя водяной насос – в работу двигателя вмешивается постороннее гудение. На ходовые качества это не влияет, но когда-нибудь начнутся проблемы… Найдете такую машину, товарищ начальник, значит, она и есть.
– И откуда такие познания в автоделе? – удивился Горин.
Свидетель признался:
– До войны я работал в гараже райкома, откуда был уволен… Нет, не за антисоветскую деятельность, как можно? Я убеждений не меняю! Просто выпить люблю – и не только в часы досуга, но и на работе…
Когда Горин выложил коллегам информацию, Кира фыркнула:
– Подумаешь, достижение! В этом городе все машины заводятся через чертову мать. Но да ладно, учтем.
Очередное чинное семейство проживало на соседней Пролетарской улице. Двухподъездный кирпичный дом был смещен в глубину квартала. Раньше от дороги его заслонял пышный сквер, сейчас – бульдозеры с задранными ковшами, траншеи и торчащие из пасти земли обрывки труб. Семейство обитало на последнем, третьем, этаже. Парадное было вымыто, проветривалось. Звонок работал. Дверь приоткрылась, в щели появился настороженный женский глаз. Куренной