Операция «Пепел» стр. 329
опасности не представляли.
Три «калашникова» и один «макаров» по-прежнему были в руках Хорька, Носорога, Крокодила и еще одного осужденного, Сучка, – щуплого настороженного парня лет двадцати трех, который по причине открытой язвы желудка не пил и был среди зэков единственным трезвым человеком.
Сучок то и дело подбегал к Хорьку, зудел в самые уши:
– Пора сваливать, бугор. Хватит. Пошмонали, попили. Начальник поезда сообщил, наверное, по линии…
– Ха! Как это он мог сообщить, если мы его рацию размудохали?! Пускай бабам своим пошепчет, сообщит… Ха-ха-ха…
Хорек посмеивался, подергивал в такт музыки плечами, обнимал сразу двух телок – Рыжую и Пеструху. Поделился с Сучком своими планами:
– Вот трахну обеих, тогда и сойдем. Правда, кисоньки?.. А так чего же… После такой голодухи… Ты не мечи икру, Сучок. Все будет путем. Где надо будет – сорвем стоп-кран и слиняем. Гуляй, братва! Рыжая, наливай!
Привстав, Хорек заорал визгливо, поперек ритма, совершенно не попадая в тональность:
Улицы московские:
Шпанские Таганские,
Я люблю вас, улочки,
А-а-а-а-а-а-а-а-а…
Зорька, хлебнув для храбрости, липла к Сучку:
– Ну, Робин Гуд, потанцуй со мной. Что ты такой скучный? Смотри, все веселятся, гуляют. Вы же на свободе!
– Догуляются, – мрачно сказал Сучок, опрокидывая в себя фужер с минералкой. – Линять надо, пора. В городе нам нельзя появляться, загребут.
– Успеете. Да и поезд не останавливается, смотри, как быстро идет.
– Ничего, остановим.
– Ну, Робин Гуд! Развлеки девочку. Я в долгу не останусь. Ты что: совсем не хочешь? У тебя, кроме пушки, есть еще чего-нибудь, а? Ха-ха-ха…
Сучок воспылал – и от слов маленькой этой шлюшонки, и от ее прикосновений. Женские пальчики поистине способны делать чудеса. Сучок ожил, заволновался. Даже забыл о бдительности.
– Только по-быстрому, поняла? – сказал он Зорьке. – Пошли в тамбур. Не хочу тут, на глазах… не скотина же.
– А пострелять дашь? – Зорька ластилась к нему, показывая смеющимися глазами на автомат. – Никогда не стреляла. А страсть как хочется!
– Ладно, пальнешь пару раз, – после некоторого колебания согласился Сучок.
Они вышли в тамбур. Сучок полез было к Зорьке, повесив автомат на ручку двери, но она со смехом вырвалась:
– Нет, сначала девочек ублажают, а потом уже получают, чего хотят. Так принято, Робин Гуд.
– А чего это ты меня так зовешь? Робин Гуд – он же против богатых разбойничал. А я сам по себе.
– Да так, похож ты на него, – засмеялась Зорька. – Я в детстве книжку читала, там рисунок есть. Как глянула на тебя, так сразу и подумала: Робин Гуд… Ну, давай будем стрелять, давай!
– Ты упрямая, однако, – нахмурился Сучок. – И чего тебе приспичило? Совсем это не женское дело.
– Вы же стреляете! И мне интересно. Я любознательная, страсть!
– «Интересно»! – передразнил он и какое-то мгновение колебался. Потом решил: – Ладно, давай. Я, вот, ставлю на «очередь». Короткими бей, поняла? Два-три патрона и отпускай палец. Потом снова жми. Только держи крепче, «калаш» сильно дергается.
Сучок распахнул дверь тамбура, приложил автомат к плечу, дал в ночь, для пробы, короткую очередь. Тотчас в тамбур выскочил часовой, спросил:
– Чего палишь, Сучок?
– Да так, развлекаемся, все нормально.
– А…
Часовой исчез, плотно прикрыв дверь.
– Ну, теперь ты.
Зорька повторила движения Сучка: взяла автомат в руки, приложила его к плечу, прижмурила один глаз, взялась