Операция “Зомби” стр. 9
отброс кисти назад. В таком положении к резкости плечевого удара плюсуется дополнительная резкость движения кисти. И внешне совсем неприметное и неэффектное движение за счет двойной резкости превышает эффективностью удар милицейской дубинки. А если добавить к этому неожиданность атаки и филигранную отработанную точность – аккуратно костяшками по подбородку, то становится понятной моментальная «отключка» противников. Виталий все же доказал верзиле и его напарнику, едва уступающему первому комплекцией, что не в росте счастье. И тут же из-под пиджака на свет появилась удавка – струна, закрепленная в две ручки от детской скакалки. Петля тугим и упругим предупреждением легла на шею водителю.
– Тормозите аккуратно, без суеты, – вежливо посоветовал Виталий. – Смотрите, чтобы мне не пришлось нечаянно струну натянуть...
Водитель оказался не менее сообразительным, чем жадным, и быстро сбросил газ. Виталий тем временем, не сильно натягивая удавку, перебросил обе ручки в левую руку, а правой стал обыскивать соседей. И переложил к себе за брючный ремень два пистолета. Затем туда же с трудом впихнул пистолет водителя – к сожалению, отставной капитан, хотя никогда и не страдал отсутствием аппетита, так и не обзавелся брюшком, которое можно было бы втянуть.
– Принять вправо и остановиться, – скомандовал он голосом милицейского громкоговорителя.
Команда была выполнена сразу. Трудно со струной на шее
не выполнить такую команду.
– Предупреждаю: стреляю я даже лучше, чем бью. Не советую суетиться. Выходите из машины, обходите со стороны капота, открываете дверцу и вытаскиваете первого. Я вам помогу. – Пулат всегда старался соблюдать обычную для себя вежливость, даже в операциях на территории других стран, где люди, с которыми приходилось разговаривать, ни слова не понимали по-русски. Так его мама с папой воспитывали. И потому обращение на «вы» даже к детям стало непременным атрибутом его личности.
Он осторожно убрал удавку с напряженной в страхе и в ожидании рывка шеи водителя. Шея сильно вспотела и покрылась красными пятнами, словно кто-то со вкусом плевал в нее «царской водкой». Произошло это, естественно, не столько от жары, сколько от трудного ожидания. Говоря честно, страх сам капитан никогда не осуждал. Он отлично знал, что это такое, знал, что страх обязательно приходит к каждому в соответствующий момент, но одни могут победить его усилием воли или иными качествами характера, а другие не могут. А те, кто на наглости прет вперед, не ведая страха, через пару минут с таким же остервенением летят в панике в обратную сторону и еще кудахчут при этом, как курица, мечтая и других запугать, чтобы потом самим не было стыдно. Плюс меняется на минус, как в электрических двигателях, и величина паники полностью соответствует предыдущей величине наглости.
Водила послушно выполнил приказ. Обошел машину со стороны капота, не выпадая из поля зрения Виталия, открыл дверцу, кряхтя от недостатка силенок, вытащил верзилу. Пулатов активно подтолкнул последнего, помогая ему попросту вывалиться. Тут же чуть пошевелился, приходя в себя, тот, кто всю дорогу молча сидел слева, за что и получил дополнительный жесткий удар в затылок. Повторный нокаут чреват для молчаливого попутчика последствиями в будущей мозговой деятельности. Но такой удар не жестокость, а необходимость. Своего рода техника безопасности, которую капитан предпочитал соблюдать, чтобы самому не оказаться в неприятном положении.
Дальнейшее Виталий