Оперативник стр. 2
прозвучал вопль. Он обрушился сверху, вырвался из-под земли, взорвался в мозгу у каждого, и люди вначале замерли потрясенно, а потом бросились бежать, зажимая уши руками, натыкаясь на стены, деревья, друг на друга…
Горели столкнувшиеся машины, летели под откос поезда, люди давили друг друга, топтали и рвали в клочья, пытаясь спастись, убежать, вырваться из цепких объятий чудовищного крика, но ничего у них не получалось — он звучал внутри каждого.
Потом никто не мог вспомнить, сколько времени длился этот кошмар. Кто-то говорил — всего несколько секунд, кто-то клялся, что не меньше часа. Для кого-то все это длилось вечность.
Но, наконец, закончилось.
Хотя многие полагали, что все только началось.
Во всем мире возникли серьезные проблемы со связью, спутниковое телевидение исчезло, поэтому сообщение из Иерусалима распространялось по миру медленно. Там, куда оно все-таки приходило, ему поначалу не верили. Мало ли что могло привидеться в такое время!
Но те, кто находился в Иерусалиме, стояли на улицах и потрясенно смотрели на серебристый стремительный росчерк колонны, возникшей в центре города и соединившей землю с небом.
Ее назвали Иглой.
Потом стали подсчитывать потери.
Погибших было не очень много. От силы — несколько десятков тысяч. Больше было пропавших без вести.
Три миллиарда.
Глава 01
И путь этот будет стоить
любого покаяния.
Транспарант с рекламой лучшего в Иерусалиме стейк-бара «Три поросенка» висел за Яффскими воротами вот уже третий день. Ветер и снег с дождем изрядно потрепали и его, и воздушный шар, но и текст, и изображения всех трех поросят читались явственно из любой точки Старого города. Все три поросенка были румяны, округлы, у каждого во рту было по яблоку. Чтобы к хозяину бара Джеку не было претензий ни у Ордена, ни у Объединенной Инквизиции, этим рекламе стоило бы и ограничиться, но шкодливая рука Джека, малевавшая этот шедевр маркетинга, добавила всем трем зажаренным поросятам пейсы и тюрбаны. С шестиконечной звездой и полумесяцем, ясное дело.
Джека регулярно вызывали в Муниципалитет священного города, к нему время от времени наведывались инквизиторы, но Джек стоял на своем, вовсю ссылался на Акт Двенадцати и посылал особо назойливых со всей прямотой бывалого моряка. И, между прочим, право рекламировать свое заведение имел полное. В Старый город он не лез, к Темным домам не приближался, а, как временные обитатели Темных домов отнесутся к его художеству, Джеку было глубоко плевать.
Это реклама, сэр, да, а не какой не терроризм. Вот так, сэр. И пошли вы в жопу, святой отец, прости меня Господи.
Один раз Орден попытался подать на Хаммера в суд, придумали даже подходящую формулировку о прозелитизме. Звезда и полумесяц в иске были поданы как агитация, но Джек предложил вначале убрать с неба луну, а потом уж с его рекламного плаката полумесяц. И продемонстрировал потрясенному трибуналу бумаги, в которых его свинский рисунок значился как товарный знак и посему не мог быть изменен никем.
От Хаммера официально отцепились, но регулярно приходили к нему с увещеваниями и уговорами. С совершенно безрезультатными, между прочим.
У Ивана Александрова мысль, как можно прищучить Джека, была, но доводить ее до ведома начальства Иван не спешил. В конце концов, у Джека действительно были лучшие в