Опоздать на казнь стр. 133
Через час будем пускать мужчин — также в сопровождении «сестер». Не думайте, что это просто женщины, они вооружены, всякое сопротивление бесполезно. Лучше никому из вас и не пытаться. Курить нельзя! Анвар, иди еще раз всех обыщи — забери все спички и зажигалки.
Молоденький, еще безбородый боевик Анвар, более похожий на турка, нежели на чеченца, начал обходить ряды кресел с заложниками. Все безропотно отдавали ему зажигалки. Потом он вернулся к стойке и выложил на нее трофеи. Чеченец-оратор осмотрел их и, выбрав несколько золотых и позолоченных безделушек (преимущественно дамских), сунул себе в карман.
Многие из попавших в заложники действительно начали молиться. В зале стоял какой-то ровный монотонный гул, как в церкви за полминуты до начала службы.
Обкуренная компания, провожающая Сорхеда, находилась в задних рядах. Они толком так и не поняли, что же тут происходит, к тому же куда-то исчезла Камушка, их нетитулованный генерал. Без нее принимать какие-либо решения было непривычно. Крис мрачнел с каждой минутой. Потом его голову озарила загадка:
— Мы в кино попали!
— Какое кино?! — взвыл Сорхед. — Я на самолет опаздываю.
— А все рейсы отложены.
Лаки наконец-то перестал ржать, как идиот, огляделся и спросил:
— А где же камеры? Почему никаких камер я не вижу, если кино снимают?
— А это репетиция. Снимать позже начнут.
— А-а-а, ну тогда ладно, — утешился Лаки и захрапел.
К ним подошел Анвар, толкнул Лаки автоматом:
— Огонь давай, спички давай, зажигалку давай!
Лаки проснулся, и опять его пробило на смех:
— О! Я понимайт! Аэродром, аэродром! Да забирай, пожалуйста! Все равно последний косяк уже на улице скурили.
Он вывернул карманы, отдал боевику спички и снова захрапел, откинувшись на спинку оранжевого пластикового кресла.
Сорхед все больше нервничал, он уже начал грызть ногти, и без того безбожно обкусанные. Крис пнул его ногой:
— Прекрати! Смотреть противно!
Сорхед послушался товарища, как всегда привык слушаться всех, кто пытался им командовать. Однако его мучила какая-то мысль, изводила своей невысказанностью. Точно! Сегодня же его великий день. Он же готовился сказать тронную речь. Сорхед вскочил на сиденье кресла и закричал:
— Господа! Благородные доны и доньи! Пришел момент, когда я не могу молчать…
Безо всяких предупреждений стоящий ближе всего к Сорхеду чеченец срезал его косой очередью из автомата. Крис моментально присел, спрятав голову между ног — сказывалась пара лет службы в специальных войсках. Сорхед повалился прямо на него. Лаки, сидящий рядом, хрюкнул, но не соизволил проснуться.
Крис выполз из-под тела Сорхеда и произнес:
— Хреновое какое-то кино!
Он начал трясти своего приятеля, хлопать его по щекам и приговаривать:
— Ну, Сашок, ты чего! Очнись! Хорош, блин, притворяться! Сейчас в глаз дам!
Крис так растерялся, что впервые за все время их знакомства вспомнил, что Сорхеда зовут Сашей и впервые так его назвал.
Но Саша не подавал никаких признаков жизни. Его хлипкое тщедушное тельце было прострелено насквозь, он умер моментально, так и не договорив своей речи и не разобравшись, что же с ними происходит. Стеклянными немигающими глазами он уставился на Криса. Словно кукла.
— Спи спокойно, дорогой товарищ! — философски-спокойно сказал Крис и закрыл Сорхеду глаза. — Мы за тебя отомстим.
Он прислонил Сорхеда к сиденью и замер в ожидании своей роли в этом «хреновом кино»…