Опрокинутый мир стр. 154
Не говори загадками.
— И не собираюсь. Просто этого не объяснишь. — Пэлхем снова посмотрел на север. — Что, Город далеко отсюда?
— Миль шесть-семь. Близко.
— Что случилось? Вы нашли способ перемещаться быстрее, чем раньше? Я отсутствовал всего-то несколько дней, а Город переполз куда дальше, чем я рассчитывал.
— Да нет, перемещение шло с обычной скоростью.
— Я тут недавно пересек речку. Вы там строили мост. Когда это было?
— Примерно девять миль назад.
Пэлхем недоверчиво покачал головой.
— Не может быть!
— Ты потерял чувство времени, только и всего.
— Наверное, так оно и есть, — согласился Пэлхем и неожиданно усмехнулся. — Послушай, ты идешь не один?
— Да, не один. Со мной три женщины.
— Ну и как?
— Да ничего. Сперва было трудновато, но сейчас мы уже попривыкли друг к другу.
— Хорошенькие?
— Ничего.
Пэлхем весело усмехнулся и зашагал дальше на север.
Перед тем как продолжить путь, Росарио покормила малыша, но не прошло и десяти минут, как того внезапно вырвало.
Росарио прижала малыша к себе, лаская и баюкая. Люсия подскочила к ней со словами утешения, но, в сущности, никто ничем не мог помочь. Гельвард не на шутку встревожился: ведь если ребенок заболеет всерьез, единственное, что останется, — это вернуться в Город. К счастью, рвота вскоре прекратилась, малыш еще поревел немного и успокоился.
— Пойдем дальше? — обратился Гельвард к Росарио.
Она беспомощно пожала плечами.
— Si [Да (исп.)].
Они двинулись дальше, стараясь не слишком спешить. Жара не ослабевала, и Гельвард несколько раз спрашивал женщин, не надо ли им передохнуть. Каждый раз они отвечали — нет, но Гельвард явно уловил какую-то перемену в их тоне. Словно приключившаяся с малышом беда сблизила всех четверых.
— Вечером разобьем лагерь, — объявил он, — а завтра весь день будем отдыхать.
Против этого никто не возражал, а попозже Росарио покормила малыша снова, и рвота не повторилась.
Перед заходом солнца они попали в места, более холмистые и скалистые, чем прежде, и неожиданно вышли к расселине, которая в свое время доставила столько забот мостостроителям. От самого моста не осталось почти ничего, только на месте опорных башен в земле зияли две глубокие ямы.
Гельвард вспомнил, что на северном берегу речки, протекающей по дну расселины, ему когда-то приметилась площадка, которая подошла бы для лагеря, и повел всю компанию вниз.
Пока Росарио с Люсией сюсюкали над малышом, Катерина помогла Гельварду поставить палатку. И в тот момент, когда они раскладывали спальные мешки, она вдруг обняла его за шею и легонько поцеловала в щеку.
— Это еще за что? — усмехнулся он.
— Ты добрый к Росарио…
Гельвард замер, рассчитывая, что поцелуй повторится, но Катерина выкарабкалась из палатки и позвала остальных.
Малышу стало гораздо лучше, и он уснул, как только его устроили в самодельном гамаке внутри палатки. Росарио повеселела, и не составляло труда догадаться, что у нее отлегло от сердца. Быть может, малыша просто продуло.
Вечер выдался куда теплее вчерашнего, и после ужина они еще некоторое время посидели на воздухе. Люсия жаловалась на ноги, беспрестанно потирая их, и подруги почему-то отнеслись к ее жалобам с преувеличенной серьезностью. В конце концов она показала ноги Гельварду — оба больших пальца с внешней стороны были натерты до мозолей. Тут и две другие женщины признались, что натерли себе ноги,