Орел пустыни стр. 432
Через два дня армия Нур ад-Дина вошла в Дамаск. Никто их не приветствовал, когда Юсуф въехал за своим королем в ворота города по широкой улице, ведущей к дворцу. Жители молча наблюдали за проходившей мимо армией.
Отец Юсуфа, Айюб, встретил их у входа во дворец.
– Добро пожаловать, малик, – с поклоном сказал он. – Благодарение Аллаху, что вы благополучно вернулись.
– Тут не за что благодарить, – с горечью ответил Нур ад-Дин. – Я потерпел поражение. Моя армия разбита, и я буду вынужден заключить мир с франками. Мы никогда не сможем выгнать их с наших земель.
– У меня есть новость, которая вас подбодрит. – Айюб
указал в сторону стоявшего у него за спиной человека. Он был высоким, худощавым, с выступающими скулами и темной загорелой кожей, лицо и голова тщательно выбриты. Он сбрил даже брови. – Позвольте мне представить вам Шавара, визиря Египта.
– Приветствую вас, Нур ад-Дин, – сказал Шавар, выступая вперед. У него был тихий голос, и он слегка шепелявил. – Для меня большая честь знакомство с вами.
Нур ад-Дин кивнул:
– Что привело визиря Египта к моему двору?
– Предательство, – ответил Шавар. – Меня изгнали из Каира, а калиф попал в руки изменников.
– И чего же ты хочешь от меня? – устало спросил Нур ад-Дин.
– Мне нужна ваша помощь, чтобы вернуть королевство.
Нур ад-Дин с горечью рассмеялся:
– И как я могу это сделать? Моя армия разбита.
– Однако она достаточно сильна. Народ встретит меня с радостью. Я законный правитель.
– Понятно, – пробормотал Нур ад-Дин. – И зачем мне тебе помогать?
– Я каждый год буду присылать вам треть налогов в качестве дани. И признаю вас своим господином. Вы станете правителем Египта.
– Правителем Египта, – прошептал Нур ад-Дин, и на мгновение в его глазах запылал прежний огонь. Потом его плечи бессильно опустились. – Я устал от войны.
– Пошлите меня, малик, – предложил Ширкух. – Я покорю Египет для вас.
Нур ад-Дин перевел взгляд с Ширкуха на Шавара.
– Я подумаю, – сказал он. – Ты можешь идти, Шавар. – Египтянин кивнул, и его увели. Нур ад-Дин повернулся к Айюбу: – Я хочу принять ванну и поесть.
– Конечно, мой господин, – сказал Айюб. – Но сначала новости из Алеппо. Ваша жена, Азимат, беременна.
Нур ад-Дин расправил плечи, и на его лице вновь появилась улыбка.
– Ребенок. Возможно, сын! – воскликнул он, обнял Айюба и расцеловал в обе щеки. – Ты можешь себе представить, Юсуф? Сын, наконец у меня будет наследник!
– Сын, – повторил Юсуф.
Его сын.
Сентябрь 1163ИерусалимДжон пришел в себя, когда его окатили холодной водой. Он лежал на боку, на жесткой земле. Во рту пересохло, губы потрескались, голова болела так, словно кто-то забил в нее железный шип. Он поморщился, осторожно коснулся головы и нащупал спекшиеся от крови волосы. Приоткрыв один глаз, он увидел, что лежит на полу темной камеры. Грубо отесанные каменные стены окружали его с трех сторон, с четвертой были железные прутья. В камере находилось еще три человека, все сарацины. Двое не двигались, и вокруг них вились мухи. Третий сидел у стены и равнодушно смотрел в пустоту. Джон взглянул на вход в камеру, где стояли два человека. Охранник в кольчуге опирался на копье. Второй был в темных одеждах священника.
– Это он? – спросил священник. – Франк?
– Он сакс, отец Ираклий, – поправил его