Оркестратор стр. 44
Экспоненциальное падение численности йири — ложное. Просто те, кто попадали в глубокое погружение и становились частью вычислительной системы, исключались из числа активных аккаунтов. Они не числились среди живых, но были живы. До сегодняшнего дня.
— Но почему они вообще стали такими? — спросила подошедшая из коридора Криспи.
— Небольшая… даже не ошибка, просто особенность архитектуры системы. Из-за того, что дополненная реальность должна быть непротиворечива для всех участников, все действия всех пользователей верифицировались многоуровневым блокчейном. Это обеспечивало единое виртуальное пространство для всех — если один йири рисовал в дополненной реальности на стене член, то любой йири видел эту стену уже с рисунком, и мог дорисовать этому члену, например, крылышки. А третий мог его раскрасить — и это при том, что на самом деле никакого члена, крылышек, а, возможно, и самой стены, не было. Но, чтобы это обеспечить, вся последовательность рисунков должна была быть сохранена для всех участников процесса, включая зрителей. И она сохранялась навечно во множестве копий и не подлежала изменению, потому что иначе начались бы расхождения в версиях реальности у разных людей. Один бы видел член с крылышками, а другой — с ножками, для одного здесь была бы стена, а другой шел напрямую… В какой-то момент вычислительные возможности системы перестали справляться с растущим по экспоненте объёмом информации, но изменение этой логики потребовало бы полного переформатирования системы с обнулением всех цепочек. А речь ведь шла не просто о рисунке на стене — это вся история событий, как реальных, так и игровых — и неизвестно, что сильнее травмировало бы общество. Обнулить все игровые достижения? Обесценить миллионы
человек-часов? Сбросить в ноль все цепочки взаимных социальных обязательств, эти их «эквобы»? Специалисты предлагали остановить систему, сохранив текущий дамп, и изменить логику работы, передав контрольные функции центральному серверу. Однако часть пользователей категорически не хотела остановки их игр, часть испугалась, что центральный контроль вместо распределённой записи даст возможность манипулирования результатами, а большая часть, как всегда, просто не поняла сути проблемы. Ведь все работает! В общем, при голосовании победило неквалифицированное большинство, и пошли по экстенсивному пути наращивания мощности, в том числе и за счёт «неиспользуемых биоинформационных резервов». Многие оказались не против иметь лучшее качество виртуала за счёт того, что часть их мозга участвовала в расчётах. Но чем быстрее рос виртуал, тем больше мощности требовалось, и положительная обратная связь привела к тому, что мы здесь увидели. А вирус, запущенный в систему Пегленом, привёл к критическому росту нагрузки и закономерному итогу…
— Откуда ты всё это узнала? — поразилась Криспи.
Мерит провела пальцем по мёртвой щеке девушки:
— Я больше суток была ею. В глубоком погружении это очень, очень долго…
— Андираос! — сказала Криспи звенящим от сдерживаемой ярости голосом. — Я обвиняю тебя в геноциде народа йири!
— Да пошла ты в жопу, дура! — рявкнул в ответ Андрей и выбежал из бокса. Ему хотелось хлопнуть на прощание дверью, но её конструкция, к сожалению, это полностью исключала.
Глава 11
— Ч то мы можем сделать, Мер? — спросила Туори, тщательно избегая смотреть на тело в ложементе.
— Ну, если бы Крис не наехала только что на того, кто мог открыть портал в Альтерион, я бы сказала, что надо вызывать кавалерию.
— Что вызывать? — спросила Туори.
— Просить помощи Совета, организовывать глобальную гуманитарную миссию, переправлять порталом специалистов по реабилитации шоковых состояний, еду, в конце концов…
— Я опять все испортила? — по щекам Криспи текли слезы.
— Нет, — успокоила её Мерит, — он бы в любом случае не согласился. Надеюсь, он просто сбежит, оставив нас наедине с проблемой.
— Надеешься? — удивилась Туори.
— В противном случае, он нас убьёт, чтобы замести следы, — пожала плечами Мерит. А пока этого не случилось, давайте спустимся вниз и посмотрим, что мы можем сделать сами…
— Как-то хуёво все повернулось, — сказал мрачно Пётр, сидя на подножке «Патриота».
— Молчи, самому погано, — оборвал его Андрей.
— Хуяссе, десять мильонов народу прижмурили… — продолжил мысль водитель. —