Орки под Москвой стр. 64
на человека, навыками это исправляется. Но он же за двадцать минут уже про все рассказал, про заговор рептилойдов, ковид и дорогущую шубу бывшей жены. Я понимаю, у него стресс, но стресс будет только нарастать!
Ксения подошла к окну и оперлась ладонями на подоконник.
— Давай прокачаем их, — я продолжил давить на ее прагматизм. — Шмоток хватит до десятого каждого поднять. Научим системой пользоваться и пойдем. И у них шансы будут тут отсидеться, отдельных орков будут мочить понемногу. И у нас будет дойти. А так пиздец же полный! Из-за деда не убежим. Девочка будет привлекать внимание, и ее не заставишь сидеть тихо, как мы хотели сегодня на обочине. А от Валеры вообще чего угодно можно ждать!
Вдруг я заметил, что плечи девочки мелко вздрагивают. Бля, только этого не хватало!
— Ксения, — понизил я голос. — Ты самый рациональный боец отряда…
— С внучкой деда Гриши Аней и правнучкой Резо Ирмой я дружила с пяти лет и с ними самими тоже, — голос Ксюши дрожал, а пальцы, вцепившиеся в подоконник, побелели. — Они мне как родные. Я каждый год ждала лета, как ничего другого. Когда, два года назад, Валера развелся, Аня стала приезжать реже, но мы стали встречаться в Москве. И это я… уговорила ее приехать на эти выходные, а сама опоздала из-за курсов этих вонючих… Я должна им, понимаешь? Должна в память о них помочь их близким…
Она в голос разрыдалась. Самый полезный боец отряда, в преданности которой я ни на секунду не сомневался, человек, способный принять и использовать систему, лучше всех моих ровесников, сейчас превратился в того, кем и был — тринадцатилетнюю девочку. Мне только оставалось надеяться, что боец вернется.
— Ксения, я все понимаю, но и ты постарайся. У нашей группы хороший потенциал, мы уже превосходим многих противников. Если мы доберемся до места и там создадим базу, то сможем спасти гораздо больше людей. И детей, и стариков. Именно на таких ядрах будет строиться мир. А если каждое ядро начнет косячить, что будет? Мы все погибнем, а орки и другие враги со временем перебьют остальных.
Ксения резко обернулась, слезы еще стояли в ее глазах, но лицо было сосредоточено.
— А у тебя есть близкие?
— Родители умерли… Из самых близких — бабушка, на даче за Можайском.
— Это же не очень далеко?
— По прямой отсюда километров двести.
— Ты ее любишь?
— Долго рассказывать, — я перевел взгляд на голубое небо за окном. — Если в двух словах, мою маму убили, а отец, не найдя преступников, передал меня бабушке и покончил с собой… Да, бабушку я люблю… и кроме нее, у меня никого нет, но… у меня свой взгляд на жизнь.
— Тебя она вырастила?
— Нет, мне было двадцать два, когда умер отец, он предупредил меня о своем решении…
Девушка смотрела на меня, широко раскрыв глаза.
— Ксения, реально долго рассказывать…
Мы замолчали и стояли друг напротив друга.
— Ты не бежишь спасать бабушку, потому что это нерационально? — наконец спросила она.
— Да. Она или сразу умерла, или имеет такие же шансы, как и все остальные. До нее двести километров, если через центр Москвы пилить, если более-менее в объезд — четыреста. Шансов угробить группу гораздо больше, и как потом