Орлий клёкот. Книга вторая стр. 211
мог начальник заставы. Проверить нужно. Внимательно осмотреть следы.
Приказал шоферу:
— Давай задний ход.
И именно это их спасло. Первым качнувшуюся лапу приземистой ели увидел начальник заставы. Крикнул:
— Ложись!
Примял Богусловского за спинку водительского сиденья, схватил лежавший на коленях автомат и вскинул его, готовый открыть огонь. Ординарец и водитель тоже выхватили автоматы из самодельных гнезд перед дверцами, откинули ветровое стекло и приготовились огнем ответить на огонь. Только, похоже, спаниковал начальник заставы. По молодости, может? Неловкая тишина в машине. Богусловский распрямляться было начал, но не тут-то было: крепкая рука у начальника заставы. Не осилишь. К тому же еще и приказывает твердо:
— Лежите!
Еще долгая минута прошла. Начальник заставы командует шоферу:
— Давай полегоньку задним ходом.
Но только начала легковушка пятиться, как несколько автоматных очередей полоснули по мотору, тот поперхнулся сразу же, чихнул раз-другой по инерции и заглох.
Стрелявшие укрывались под ветками ели, утонувшей в снегу на обочине, и в густом еловом ернике, начинавшемся сразу за елью; стрелять флангово им было трудно — получалось как бы в затылок друг другу, ибо машина не доехала до засады метров сто, и, если диверсанты намерились не просто попугать, а захватить машину, им следовало перестроиться, обойти машину справа и слева, частью же вернуться к отвилку и оттуда ударить в спину. Вот тогда могут прошивать они тонкие железные бока и брезентовый тент, тогда наступит финал, а пока мотор служит доброй защитой, и, стало быть, можно пока отстреливаться для проформы, сберегая патроны. Для решающего момента. Чтобы, погибая, уничтожить как можно больше диверсантов.
Поредел огонь из ерника, а потом и вовсе утих. Обходить, получается, решили.
Начальник заставы вытащил финку:
— В тенте окна проделаем.
Пропорол, вскинув руку, резким ударом пружинистый брезент, потянул нож вниз, с хрустом разрезая задубевшую на морозном ветру ткань, но Богусловский бросил жестко:
— Отставить! — потом только пояснил: — Мы не куропатки, не мишени-фанерки. Выпрыгивать и — в лес. Мы — влево, — кивнул на шофера. — Вы — вправо. Сами встречать будем.
Давно уже не приходилось ему действовать в роли рядового бойца или даже в роли младшего командира, ту прежнюю ловкость порастерял он в начальничьих креслах, у карт и схем, в приказных бумагах да на мягких сиденьях легковых автомобилей; тучность природная, от отца, еще не совсем одолела, но «штабная грудь», как подшучивал он сам над собой, округлилась заметно. Все верно, каждому овощу свое время, только для пограничника истина эта народная никак не приложима: сегодня ты командир, думающий за всех своих подчиненных, завтра, а то и сегодня в один миг окажешься в положении рядового, когда твоя ловкость, твоя храбрость, твой расчет не только спасут тебя, но и помогут тебе одолеть врага. Этого забывать не следовало бы Богусловскому никогда, но такова жизнь: человеку свойственны человеческие слабости, он быстро привыкает к комфорту и ленится тренировать себя впрок. И бывает, расплачивается за это дорогой ценой.
Вот теперь тоже чем бы закончилось десантирование из машины, окажись в ней только штабные чины, — трудно предсказать. Вроде бы все правильно сделал Богусловский, скинул, как и шофер, полушубок, открыл дверцу, нырнул вниз на дорогу, перекатился до обочины, пополз к лесу-спасителю и — забуксовал в снегу. Не ползет, а зарывается в